Фонарь под третий глаз

приключиться хуже того, что уже случилось?
Когда через пять минут я вышла к озеру, все страхи куда-то исчезли. Фигурки рыбаков, так же, как и вчера, стояли на берегу. В нескольких метрах от любителей рыбалки меланхолично щипали траву настоящие коровы! Очень хотелось подойти к ним поближе и как следует рассмотреть, но рога животных производили грозное впечатление, и от желания пришлось отказаться. Кто их знает, этих коров!
Немного постояв на красивом каменном мосту и полюбовавшись небольшим водопадиком, я уселась на скамейку неподалеку от детской площадки. Что ж, самое время помечтать о чем-нибудь приятном или романтическом, тем более обстановка очень к этому располагала. Я прикрыла глаза, чтобы лучше мечталось…
Во всех преступлениях мотивов, как правило, два: деньги и власть. Если копье нельзя продать, то зачем его красть? Кому это надо? Чего там Серафим Карлович о силе копья говорил?
— Тьфу, пропасть! — досадливо сплюнула я, открывая глаза. — Никакого в тебе романтизма, Ярослава! Прямо противно, честное слово! Другие девушки в твоем возрасте о принце на белом коне мечтают, а ты все о преступлениях думаешь!
Посчитав, что процесс самобичевания окончен, я глубоко вздохнула, печалясь об отсутствии у меня романтизма, и вновь вернулась к мыслям о копье, раз уж о принцах мечтать мне не дано.
Так как Карлович говорил: «Кто владеет копьем, тот владеет миром»? Так, кажется, или что-то в этом роде. Еще антиквар рассказывал, будто копье побывало в руках у Карла Великого, и у Наполеона, и у Адольфа Гитлера. У шизиков, одним словом. Шизики-то они шизики, а власть имели немалую. Теперь вот кто-то из наших захотел «миром владети». Кто бы это мог быть, интересно? Правительство и олигархов, думаю, трогать не будем. Больные на голову среди них, конечно, не редкость, но власть они все и так имеют немалую. Вряд ли кто-нибудь из них мог решится на кражу копья, зная, что это вызовет международный скандал и разрыв культурных отношений со старушкой Австрией. Кто же тогда? Какому психу понадобилась безграничная власть? Зачем вместе с властью приобретать головную боль и проблемы с законом?
— Почему жизнь состоит из одних вопросов? Так хочется, чтобы она состояла из одних ответов! — вслух произнесла я.
— Тогда было бы не так интересно жить, — услышала я за спиной красивый мужской баритон.
От неожиданности я подскочила на месте и поспешно оглянулась.
Позади скамейки стоял мужчина лет сорока в красивом спортивном костюме. Пахло от мужчины очень дорогим одеколоном, да и весь вид дядечки свидетельствовал о неплохом достатке. Густые черные волосы, элегантно подстриженные «каре», были собраны на затылке в «хвостик» и подчеркивали правильные черты смуглого лица. Фигура мужчины излучала спокойствие, уверенность и силу.
Я смотрела на неожиданного собеседника во все глаза и лихорадочно подыскивала слова для достойного ответа. Но, как назло, все умные слова затерялись в извилинах мозга, а вместо них в голове, словно назойливая муха, вертелась одна-единственная мысль: «Вот и дождалась ты, Ярослава, своего принца!» Мне было совершенно ясно, что принцы выглядят именно так. Правда, белого коня поблизости не оказалось, но он наверняка стоит где-нибудь в стойле поблизости. Я по-прежнему молчала, вглядываясь в свою судьбу и пытаясь отыскать хоть какой-нибудь изъян. Бесполезно! Принц был совершенен!
Красавец, ничуть не удивленный такой реакцией, тонко улыбнувшись, спросил:
— Так какие же вопросы не дают вам покоя? Может, я знаю на них ответы?
Я окончательно смутилась, потому что голос мужчины показался мне райской музыкой. «Сейчас растаю и стеку в озеро отвратительной лужицей», — испугалась я. Наверное, только это соображение заставило меня сконфуженно буркнуть:
— Нет, вы тоже не знаете.
— Наверное, что-то романтическое? — не унимался дядечка.
— Послушайте, какое вам дело?! Я хочу побыть в одиночестве, посидеть на берегу озера и разобраться в своих мыслях. Надеюсь, смогу с этим справиться без посторонней помощи.
Мое раздражение очень легко объяснялось: я просто представила, как смотрюсь со стороны в старой мужской куртке, доходившей до колен, в вытертых джинсах и с измученным бессонницей и невеселыми мыслями лицом. А дядька был просто вызывающе красив классической античной красотой. На фоне этого Аполлона я выглядела клоунессой из цирка шапито. И еще злил тот факт, что мужчина начинал мне активно нравиться. Не хватало только влюбиться в самом разгаре расследования!
Объект моего раздражения засмеялся, обнажив ровные, ослепительно белые зубы. «Вставные!» — со злорадством подумала я.
— Вижу, вы смущены моим вниманием.