Фонарь под третий глаз

смирилась с судьбой и сейчас издавала лишь жалобное поскуливание, надеясь, наверное, тронуть сердце нашего убийцы.
— Батюшка, а как же мое последнее желание? — в отчаянии воскликнула я.
— Извини. Ничего не получится. У меня через час важная встреча, я никак не могу на нее опоздать.
Сокрушенно вздохнув, Валет подошел к «Ягуару» со стороны водителя. Я замерла: сейчас он обнаружит работающий телефон под пассажирским сиденьем, и тогда можно будет считать, что операция по нашему спасению блестяще провалилась.
Однако ничего не произошло! То ли батюшка действительно спешил, то ли очередной раз задумался о судьбе России, но отсутствие телефонной трубки в гнезде осталось незамеченным. Впрочем, Валет даже не сел за руль. Он просто вставил ключ в замок зажигания и завел двигатель… Я сразу сообразила, какую казнь придумал для нас злодей: мы просто задохнемся от выхлопных газов, и все. А потом, если нам повезет, сам и закопает наши тела прямо на участке. Может быть, даже прочитает какую-нибудь молитву, приличествующую случаю.
— Святой отец, ты нарушаешь главную христианскую заповедь — не убий, — предупредила я Валета. — Да и зачем нас убивать? Ты сам говорил: жестокость — не твой метод, только сила убеждения…
— Все верно, но… Вы знаете, у кого копье, можете кому-нибудь рассказать, а мне это совсем ни к чему. Вы уж не обижайтесь и постарайтесь понять: жертвы неизбежны! — Отец Валентин немного взгрустнул, а потом закончил: — Я помолюсь за вас.
Затем он перекрестил сперва Маруську, потом меня и вышел, тщательно заперев за собой дверь, даже подергал ее для надежности. Мы с Маруськой остались один на один с мягко урчавшей дорогой машиной, в одночасье ставшей для нас убийцей.

— Славка, как ты думаешь, сколько нам еще осталось? — всхлипнула Манька.
Я пожала плечами:
— Понятия не имею. Помещение довольно просторное… Может, пара часов, может, чуть больше…
— У-у-у! — в голос завыла подруга. — И чего мы Игната не слушали? Говорил же он: уймитесь, не суйтесь в это дело… Нам бы последовать совету умного человека!
Думаю, сии кощунственные Манькины слова — влияние момента. Свою подругу я знаю достаточно хорошо и могу смело предположить — сказано это под влиянием минуты. Не имея под рукой никакого другого объекта для вымещения гнева, Манька, естественно, набросилась на меня:
— Ты должна вытащить нас отсюда! Где твои спасатели? Где ОМОН, спецназ, на худой конец?! Ты говорила, нам надо только время потянуть. Потянули, и что? Или ты все наврала, чтобы меня успокоить? Признавайся, Славка, чего уж теперь-то…
— Ничего я не врала, — обиделась я и поведала подружке, как провела время в гараже, пока она не появилась здесь в сопровождении Валета.
Внимательно выслушав меня, Маня не обрадовалась. Наоборот, она опечалилась еще больше:
— Значит, им не удалось определить источник сигнала. Или у телефона батарея «села». А может, в «Службе спасения» оборудование испортилось? Если бы все было нормально, тут уже тусовалось бы с полсотни крепких парней.
— Не волнуйся, Мань! Надо верить. Даже в самых безнадежных на первый взгляд ситуациях. Это только кажется, что нет выхода, а на самом деле он есть. Просто надо его найти… — Очень хотелось верить самой себе, поэтому я старалась говорить как можно убедительнее. Получалось плохо: голос мой дрожал, а интонация звучала скорее вопросительно, чем утвердительно.
Между тем гараж понемногу наполнялся ядовитым газом. Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, я обратилась к подруге с просьбой:
— Марусь, расскажи, как так получилось, что ты оказалась здесь…
— Да, собственно, и рассказывать-то нечего. В храм божий я остереглась входить — в шортах все-таки и без платка… А там неподалеку кустики произрастают, как мне показалось, довольно густые. Ну, я там и устроилась. А что? Вход в церковь видно хорошо, ворота — как на ладони…
Манька умолкла, а я вынуждена была с грустью признать — подруга ошиблась. Она не знала, что в церкви имеется еще и «черный» ход. Впрочем, я тоже виновата, нужно было лучше инструктировать подружку перед ответственным заданием. Маруська, судорожно вздохнув, заговорила вновь:
— Ну вот, сижу я, значит, в кустиках, за входом наблюдаю. Тут колокола зазвонили, и такая на меня благодать снизошла и умиление, что я от избытка чувств глаза на секундочку прикрыла. А когда открыла — передо мной Жбан сидит и гаденько так ухмыляется. «Не спи, — говорит, — царствие небесное проспишь».
— Что дальше? — поторопила я Маруську, потому что она захлюпала носом, собираясь разреветься.
— А что дальше? Принял меня Жбан под белы рученьки и сопроводил до джипа, пообещав прикончить, если