Постапокалипсис. Земля через тысячелетие после исчезновения человечества. Потепление. Уровень мирового океана поднялся на десятки метров. В степи Северного Причерноморья попали наши современники.
Авторы: Валерьев Андрей Валерьевич
— Я знаю почему.
Лужин встрепенулся.
— ?
— Он псих. Просто псих.
— Как это?
— Просто. Ему ничего не нужно. И его ничего не интересует, я так думаю.
Станислав помотал головой.
— Объясни.
— Его здесь нет. Он не здесь живёт.
— А где?
— Дома. В своей Алма-Ате. Ты понимаешь?
— Нет.
— Ты когда-нибудь слышал, чтобы Иван Андреевич, — имя Олег непроизвольно произнёс с огромным уважением, — делился своими планами? Такими… стратегическими?
Лужин напрягся, а потом помотал головой.
— Нет.
— И я нет. Но один единственный раз…
У Станислава Лужина почему то побежали мурашки по коже. Братка собрался открыть ему НЕЧТО.
— … один единственный раз он проговорился. Вроде шутка. Прикол. Но ты знаешь, — Олег взволнованно приподнялся в кресле, — не думаю, что ОН что-то просто так говорит!
— Расскажи!
— Мы тогда в самом первом походе были. На ‘Беде’. Он, я и Сашка. Помнишь его? Моторист у нас был. Так вот, я тогда только к нему перебрался и толком ещё не понимал как себя с ним вести. Взял и ляпнул, мол, какие планы у вас, Иван Андреевич?
— А он?
— А он молчал долго, а потом всё ж ответил. С юмором таким. Мол, самое главное, не утонуть, хлопцы. Посмеялись мы тогда, а он смотрит куда-то в море и с тоской такой говорит… ‘калиточку искать будем, калиточку домой’.
У Лужина волосы на голове стали дыбом. Тихий рассказ друга моментально расставил всё по своим местам.
— И?
— Его ничего не интересует. Ни лодка. Ни порт. Ни дом. Ни семья. Ни все мы. Он ищет. Ты понял? Ищет. У него есть нечто только его. Собственное. Личное. Не для нас. Не показное. ОН ИЩЕТ ДЛЯ СЕБЯ САМОГО и на остальных ему плевать. Он как ракета. Это единственный человек, которого я знаю, который не смирился со всей этой хернёй и что-то при этом делает. Не думаю, что он всё планирует и действует осознанно. Он просто прёт, как кабан, к своей цели. К калиточке. Домой. В свою Алма-Ату.
Олег встряхнулся и потёр лицо руками.
— Извини, братка, мне надо выпить.
— Сиди, я принесу.
Стас разлил лёгкую шипучую бражку, мужчины выпили и Олег продолжил.
— А люди то всё это чувствуют. Не понимают, что именно они чувствуют, но всё равно идут за ним. Потому что мы все, ВСЕ просто живём, а некоторые так и вовсе — выживают, а он…
— Да. Он как ракета.
Стас тоже смотрел на звёзды.
— Просто летит к своей цели.
— Да. А всё что у него сейчас есть… так сами пришли и сами всё дали.
В прошлой жизни ‘Мастер и Маргарита’ была любимой книгой Олега Степанова. Ещё со школы.
— А судьба — она есть. Она существует. Пойми. Он хотел узнать и узнал. Убил Романова и узнал. Судьба. Фатум. Она свела их. Я верю.
— А если бы не узнал?
— Тогда бы он ходил. Он бы весь Крым облазил. В каждую дырку нос сунул. Он бы всю жизнь ходил и искал путь домой. Я когда со Звонарёвым мирился, он мне рассказал, что шеф уже через две недели из первого посёлка хотел уйти — выход искать. Вот так — сразу. Ведь многие хотели уйти искать. Но никто не ушёл. Ты многих таких, как Иван Андреевич знаешь?
Стас помедлил.
— Ни одного. Как думаешь. Эти. Там. Куда Босс собрался идти, смогут нас назад…
— Не знаю, братка. Не знаю. Но, думаю, все, что мы можем и должны сделать — так это зацепиться за Ивана и идти за ним. Он приведёт. Я верю. Я плечо своё ему всегда подставлю, а надо будет — и шею.
Стас разлил по-новой. Сказать в ответ на этот монолог друга ему было нечего. Он просто только что увидел другую, неизвестную ему сторону жизни Ивана Маляренко.
Лужин поднял бокал и мотнул головой в сторону рубки.
— За него.
Возвращение в порт, впервые на памяти Маляренко, прошло в такой торжественной обстановке. Подошедшую к Горловому форту лодку приветствовал караул в доспехах, стоявший по стойке смирно на верхней площадке. На новеньком флагштоке развивался российский триколор, а когда ‘Беда’ проходила над опущенным тросом, караульные отдали честь проходившему мимо кораблю. Ошарашенный Ваня засмотрелся на эту картину и никак не среагировал, а вот весь остальной экипаж, включая немца, вытянулся во фрунт и отдал честь флагу.
— А… Э…
Маляренко спохватился, высунулся из рубки и просто помахал рукой. Панамка, которую он обычно носил в походах, где-то валялась.
У пирса собралась нехилая толпа, а впереди, во главе со старшим сержантом (как же его фамилия?!) Игорем, ровным строем стояло
