Постапокалипсис. Земля через тысячелетие после исчезновения человечества. Потепление. Уровень мирового океана поднялся на десятки метров. В степи Северного Причерноморья попали наши современники.
Авторы: Валерьев Андрей Валерьевич
и младшие дети, жившие в доме, и три ‘племяшки’, а с недавнего времени и семья Вила Маршалла. Частенько ‘на огонёк’, без всякого приглашения забегал Олег, а иногда — ещё и Семёныч. Было тесно и шумно, но всегда очень весело. Народ развлекался, как мог. Пели песни, рассказывали истории из прошлой жизни и обсуждали свежие сплетни из жизни нынешней.
За оконным стеклом стали сгущаться сумерки. Ветер гнал по небу низкие тёмные тучи, из которых лил мелкий моросящий дождь. Противный, холодный и мерзкий, что, как ни странно, не могло не радовать Ваню.
Здесь, возле затопленного камина было так уютно! Так тепло и хорошо. Только темно.
— Маша, ‘лампу’ зажги.
Лампой здесь называли глиняную плошку с фитилём и растительным маслом от Агрономыча. По вкусовым качествам оно ни шло ни в какое сравнение с оливковым и его стали жечь без всякой жалости, хотя раньше старались экономить каждую каплю.
— Да, милый, — Мария Сергеевна встала из-за стола и почему-то пошла к двери, а не к шкафу, на котором стоял светильник. — Сию секунду!
Щёлк!
И комната осветилась мягким желтоватым светом! Прямо над дверью, на массивной дверной раме, оказывается, лежала маленькая лампочка.
Ваня ахнул, а женщины завизжали от восторга и захлопали в ладоши. Дети повыскакивали из-за стола и тоже рванули за мамой Машей к двери.
— Дай посмотреть!
— Пропусти!
— Не пихайся!
— Тихо!
Грозный окрик Марии Сергеевны заставил всех притихнуть.
К двери шёл ПАПА.
По-русски Вил мог изъясняться кое-как, так что с переводом снова помогла Таня.
— Да, сэр. Это из моего самолёта. Индивидуальные светильники пассажиров. Светодиодные, очень надёжные. Очень. И экономичные.
Иван смотрел, как яркий огонёк рассеивает тьму в комнате, помогая огню в камине, и к горлу его подкатывал комок. Этот фонарик почему то напомнил ему новогоднюю ёлку. Гирлянду. Дом. Тот дом.
— Одного фонарика на такую комнату маловато будет. Хотя. Пусть так. Лучшее — враг хорошего.
Читать при таком освещении было невозможно, но рассмотреть, где что и как — запросто.
— Да, сэр. Я провёл в каждую комнату по одной лампочке. И в кухню внизу. И, — Вил уставился в пол, — в ту, где я живу.
— Погоди! А запитали то от чего?
Лётчик широко улыбнулся, сделал вид, что не расслышал вопроса и продолжил об освещении дома.
‘Похоже, сюрприз, номер два’
Иван сыпал вопросами, осматривал тонкие проводки, прячущиеся на потолке, выслушивал пояснения канадца и задавал сам себе один и тот же вопрос.
‘Как я это всё прошляпил? В своём собственном доме!’
Понятно, что здесь не обошлось без помощи женщин, но всё же…
‘Надо быть внимательнее’
Все последние недели Иван вместе с Олегом и его сержантами носился по степи в поисках сайгаков — запасов продовольствия было в обрез. На пятой минуте разговора до Ивана дошло, что его мозг раздирает посторонний звук, а все женщины и дети куда-то исчезли, оставив его наедине с Вилом.
Тра-та-та-та-та!
Бр-ррррр-р!
Хррррм!
— ВАААА!
Дружный восторженный вопль из кухни сбил с мысли.
Тра-та-та!
Маляренко неверяще уставился на довольное лицо Вила. Это ж было похоже… было похоже…
Канадец кивнул.
Компрессор холодильника ‘Бирюса’ выдал новую порцию дробного стука.
‘Ну жулики!’
Ещё осенью, после памятного степного пожара и открытия гостиницы, Семёныч пристал к Ивану на предмет ‘немного переделать’ Горловой форт. Маляренко тогда посмотрел встревоженным взглядом на завхоза и побежал инспектировать здание на предмет новых трещин и просадок. Осмотр строения ничего не дал. Дом незыблемо стоял посреди воды, радуя глаз двумя закопченными стенами и обугленной ставней. Ни огонь, ни вода никак на него не повлияли.
‘Вот что значит — как следует вздрючить прораба!’
— А нафига?
Семёныч замялся.
— Да мы тут с Олегом прикинули — и вал повыше, и ров поширше… не помешают.
И ров и вал Ваню устраивали, но если подчинённые проявляют инициативу…
— Ты чем сейчас занимаешься, Семёныч?
— С Гердом работаю. Дерево под навесом сушим, да стапели потихоньку ставим. Ну и для сгиба пресс строим.
— А… а я думал — тебе заняться нечем.
Маленький бородач на секунду потерял самоконтроль и отчаянно всплеснул руками.
— Да какое там! Ещё и мебель на мне висит!
Дел у завхоза действительно было очень много.
— Ну так а чего ж ты?
Семёныч снова хитро улыбался и смотрел в сторону.
— Ну… воооот… Олег…
— Ладно, делай! Но! — Маляренко важно поднял палец.
