Постапокалипсис. Земля через тысячелетие после исчезновения человечества. Потепление. Уровень мирового океана поднялся на десятки метров. В степи Северного Причерноморья попали наши современники.
Авторы: Валерьев Андрей Валерьевич
по степи полтора месяца…
— Да ладно. Зато с мясом проблем нет.
Действительно, небольшая охотничья партия за шестинедельную охоту набила и приволокла в посёлок почти восемьсот килограмм слегка подкопчёного мяса сайгаков, частично решив проблему с продовольствием.
Степанов с облегчением выдохнул.
— А я боялся…
Сначала Ваня не понял. Он тупо пялился в ночь, слушая, как поскрипывает вал, журчит вода в канале и шумит море.
Потом до него дошло.
Степанов искренне переживал за его здоровье! Он боялся его, Ивана Маляренко, потерять!
‘Дружищще’
Иван задавил некстати навернувшуюся слезу и крепко обнял Олега.
— Спасибо.
Потом посмотрел на ничем не прикрытое водяное колесо, хлопнул друга по спине рукой и отстранился, старательно пряча глаза.
— А колесо прикрыть надо. По весне с той стороны канала ещё один форт поставим. И навес над колесом сделаем.
Степанов согласно хмыкнул. Два поставленных впритык форта превращали Горловую ГЭС в самое солидное укрепление Севастополя.
Ваня пошарил по темноте глазами — столбов и проводов нигде не было видно.
— А скажи мне, мил-человек, где вы девятьсот метров кабеля взяли, а? И куда вы его закопали?
Служивый таких подробностейи не знал и Ивану пришлось вентилировать этот вопрос на следующее утро с Семёнычем. Тот таким вопросикам сильно удивился.
— Как где взяли? У нас на складе.
— А там он откуда?
— С севера вывезли.
Ваня почесал репу и пошёл, в кои-то веки, инспектировать необъятный склад завхоза, но наткнулся на громадный амбарный замок, висевший на оббитых металлом воротах.
— Семёныч! — Маляренко понял, что он с этой охотой как-то выпал из текущей реальности, — ты это когда всё успел?
Приземистое здание склада, стоящее на отшибе от основной массы домов посёлка, оказалось в три раза длиннее лодочного сарая! Иван тысячу раз проходил мимо, не обращая никакого внимания на разросшееся хозяйство Семёныча и лишь попав внутрь, Маляренко понял — они не пропадут.
— Я теперь точно знаю, кто у нас главный хомяк и где находятся закрома Родины.
Бородач скромно потупился и шаркнул ножкой.
— Стараемся…
Силовой кабель, закопанный в землю, оказался не от самолёта. Его бригада Вила внаглую, с руганью и маханием кулаками, отобрала у тех американцев и канадцев, которых впоследствии угнали к себе Спиридонов и Ко. А те канадцы, в свою очередь, распотрошили польский краболов, выдрав этот кабель, в числе прочих ништяков из необъятных недр судна.
Семёныч приподнял тяжёлый моток разноцветных проводов.
— Эти куски проводов снятые с самолётов. Никак длину померить руки не доходят, но, думаю, на все дома запросто хватит и ещё останется.
К концу марта в каждом из двенадцати домов Севастополя было электричество.
Часть 2.
Всем сёстрам по серьгам.
Как известно каждый человек бесконечно может смотреть, как горит огонь, течёт вода и как кто-то работает. Ваня же очень любил ходить. Пешком. И вот эту самую любовь он весь последний месяц прекрасно совмещал с созерцанием работы Герда и компании.
Маляренко нарезал круги. Вокруг растущего не по дням, а по часам скелета его будущего корабля. Бельгиец скалил зубы и показывал — окей, мол, всё будет в лучшем виде! Типа — не мешай работать. Иван согласно кивал, интересовался у Семёныча не нужно ли им чего и отваливал.
Чтобы через полчаса снова прибежать — посмотреть.
‘Какая красота!’
Первые намётки скелета кораблика лежали на песке в сотне метров от крайнего дома посёлка. Маляренко перед началом постройки корабля собрал весь молодняк и чрезвычайно образно описал им их будущее, если они попробуют переступить черту и зайдут ‘полюбопытствовать’ на верфь. Причём черта была самая настоящая — выложенная из гальки.
К длиннющим ваннам, вкопанным в землю и накрытых дранкой запрещено было приближаться даже Ивану. К пропитываемым маслом доскам и брусу имел доступ только Герд, его старший сын и Семёныч. За этим бдительно следили часовые с новой сторожевой вышки, поставленной возле верфи. Сама вышка была невелика ростом, метров шесть, но на ней были установлены аж четыре автомобильных фары, которые отлично подсвечивали стапели.
