Форпост – 3

получаются, так? Это что же значит…’
   Маляренко так увлёкся разглядыванием далёких гор, что не услышал как сзади к нему подошёл Константин.
   ‘А если уровень моря поднялся, то значит, мы идём над затопленной частью Кубани’
   Ваня закряхтел, с трудом добрался до фальшборта и уставился в прозрачную морскую пучину. Точно. Песчаное дно, хоть и с трудом, но просматривалось совершенно отчётливо.
   ‘Мелко тут’
   — Вы, Иван Андреевич, надеюсь, топиться не собираетесь?
  
   Константин Сергеевич Кольцов для подавляющего большинства ребят из своего экипажа всю жизнь был просто дядей Костей. Сначала он был у них просто за тренера, который повёз три десятка юношей на спортивные сборы, а потом и вовсе — стал им отцом родным. Здесь. В этом новом мире. Бывший тренер помянул добрым словом погибшего (Слава Богу не из МОИХ!), подождал пока все поедят и убрал ложку.
   Самому Косте еда не лезла в горло. Слова Илии о том, что пленнику нельзя верить произвели на него сильное впечатление. Тьма за ним. Тьма. Интересно. Тьма. Костя не чувствовал в этом человеке ТЬМЫ. Может он просто её не видел?
   На носу лодки скрюченная фигура увлечённо вертела головой, разглядывая солнце и далёкий Кавказский хребет.
   ‘Соображает’
   Велев накормить женщин, капитан взял котелок с ужином для пленника и пошёл на нос своего маленького кораблика. В этот момент Ивана, похоже, озарило и он свесился за борт.
   ‘Как минимум, он знает географию. И карты. Купец. Ну-ну…’
   — Вы, Иван Андреевич, надеюсь, топиться не собираетесь?
   — Ну что вы, Константин Сергеевич, — пленник отпрянул от борта, будто его застукали за чем-то непотребным. — Это я так…
   Мужчины присмотрелись друг к другу.
   ‘Ровесник’
   ‘Ровесник’
   — Можно на ‘ты’ и просто Костя, — капитан протянул котелок с гуляшом, — ужин.
   — Ваня. — Маляренко подхватил котелок и с превеликой осторожностью принялся за еду. Губы были как оладьи и нифига не чувствовали.
   — Да, Ваня, ты прав, это Азовское море. И это…
   — Угу. Уань. — Мясо было очень горячим.
   — Кубань. Да. — Костя замолчал, не зная о чём говорить дальше, но в этот момент из трюма вытащили пяток белых женщин, найденных в поселении негров. Маляренко доел, отложил котелок и тоже уставился на баб. Видок у них был не очень. Совсем не очень. Одна из женщин была явно не в себе, подругам её пришлось кормить с ложечки. Женщины, когда то совсем недавно бывшие молодыми и красивыми, несмотря на то, что были абсолютно наги, никакого желания не вызывали. Ни у Вани, ни у ребят из экипажа. Маляренко посмотрел на сумасшедшую и ему вдруг стало так её жалко, что в разбитом носу защипало, на глаз навернулась слеза.
   ‘Ой. Как щиплет!’
   — Осуждаешь? — Костя сел рядом, привалившись спиной к фальшборту. Маляренко-демократ совсем уж было открыл рот, чтобы ляпнуть, мол, да, конечно осуждаю, но тут всё дело испортил Маляренко-реалист.
   Иван вспомнил, как дробил кувалдой ни в чём ПЕРЕД НИМ ЛИЧНО не виновных людей, каким образом строили свой Бахчисарай его приятели Лужины, как он торговал женщинами и поперхнулся.
   — Нет. Не осуждаю. Я уже давно не делаю поспешных выводов о том, чего не знаю.
   Маляренко отвернулся. Перед глазами стоял дядя Паша.
  
   ‘Не суди, да не судим будешь’
  
   Ваня расслабился и слегка привалился к плечу Кости. Тот от такого панибратства удивлённо задрал брови, но промолчал. Было видно, что сидеть пленнику тяжело и больно.
   — Костя. Расскажи, а. Чего там дальше то было. Выстрелил ты в меня, а дальше?
   — Нечего рассказывать. Тебя с палубы смело, как пушинку, а лодка твоя сразу полный ход дала. Резко. Мы вроде и рядом уже были, но не успевали никак. Восемь метров было, отсюда и до борта твоей лодки, когда они мимо шла. Лёшка крюк решил забросить, а тут из рубки его из арбалета и подстрелили. Пока мы опомнились, лодка твоя уже проскочила. И всё. Попробовали на вёслах догнать — не получилось. Максимум — с той же скоростью шли. Был бы ветер — догнали бы. А так — бесполезно.
   — Ясно.- Ваня искоса посмотрел на соседа. Невысокий коренастый крепыш с густой бородой и седой шевелюрой впечатления бандита не производил. Ну никак. Глаза у него были… умные. Да и речь была слишком правильная и развитая. — А чего пришёл-то, Костя? Ужином покормить?
   — Нет. Поговорить. Напоследок.
   — Хм. Напоследок… Ну говори, Костя. Говори. Ты добрый коп? А поп — злой? Это он тебя прислал? Психолог ваш доморощенный…
   Капитан усмехнулся.
   — Да чего уж ‘доморощенный’? Психолог-психотерапевт высшей категории он. С огромным опытом работы.
   Фьюу!
   — А чего ж он меня тогда, этим… гипнозом…