Постапокалипсис. Земля через тысячелетие после исчезновения человечества. Потепление. Уровень мирового океана поднялся на десятки метров. В степи Северного Причерноморья попали наши современники.
Авторы: Валерьев Андрей Валерьевич
был попугай. Этот попугай (Иван уже не помнил, как его звали и какого он был вида), так вот — этот попугай был жутким матерщинником. Кто уж его так научил — было неизвестно, но факт есть факт, стоило кому-нибудь прийти в гости, так эта сволочь начинала сразу громко и очень пошло выражаться. Дядька краснел, а потом накидывал на клетку плотную тряпку и попугай мгновенно умолкал. Маленький Ванечка всегда этому удивлялся и, приподнимая край платка, заглядывал внутрь. Попугай действительно почти всегда сразу засыпал! Дядя объяснял это тем, что попугаю просто становится скучно и он, чтобы не терять зазря времени, просто засыпает.
Сейчас таким попугаем был сам Маляренко. Тугая повязка на лице давила на подбитый глаз и разбитый нос, заставляя их болеть в два раза сильнее, макушку пекло солнце, а жёсткие доски фальшборта впивались в спину. Шевелиться тоже было больно. Рука и бок при каждом движении тела давали о себе знать и Ваня, решив, что всё равно ни хрена интересного не видать и не слыхать, просто-напросто заснул.
Проснулся Иван оттого, что лодка обо что-то крепко приложилась бортом, а из рубки раздался громкий мат Кольцова. Вся палуба ходила ходуном. Экипаж суетился, бегал и чего-то делал с лодкой.
‘Тонем?’
Тонуть, вот так, связанным и с закрытыми глазами было страшно.
‘А… нет, не похоже’
Мат Кости был, скорее, добродушным, а суета моряков — весёлой. Сыпались шутки, звучали громкие приветствия и женский смех.
‘Приплыли’
Иван проторчал на своём месте ещё, как минимум, два часа, наслаждаясь радиопостановкой под названием ‘прибытие в родной порт’. Мимо бегали люди, чего-то носили, чего-то делали и никакого внимания на связанного пленника не обращали. А потом и вовсе — ушли.
‘Вот тебе и важный пленник!’
Ваня даже обиделся. Его тут попросту забыли!
— Этот?
— Этот. Берём.
— Сам дойдёт.
Сильные и жёсткие ладони вцепились в Маляренко и рывком подняли того на ноги. Избитое и затёкшее тело моментально отреагировало.
— А! Блять!
Ноги подогнулись, и Ваня повис на руках своих конвоиров.
— Заткнись, сука! Хоть слово ещё вякнешь — руку сломаю. Понял?
На голову, поверх повязки, натянули мешок и дышать сразу стало намного тяжелее.
— Шевели заготовками!
— Тяжёлый, зараза. Да быстрее шевели ногами, урррод!
Весь путь, который занял не меньше часа, Иван постоянно шёл наверх. По какой-то невероятно длинной лестнице. Ноги постепенно ожили и вспомнили как это — ходить, да и бок уже не так болел, но монотонное и однообразное движение было настолько утомительно, что Ваня потихоньку заснул. Он переставлял ноги и спал, как самая настоящая боевая лошадь.
Ване снился институт и посвящение первокурсников в студенты, которое по обыкновению проходило с обратной стороны Медеуской плотины, на дне гигантской противоселевой ловушки. А самое интересным в этом сне было восхождение по лестнице на эту самую плотину. Сон был каким-то уж очень натуральным — босые ноги с каждым шагом болели всё сильней.
— Быр-быр-быр-быр!
— Мммм?
— Ты чё, урод, спишь что ли?
Мощный тычок в спину придал ускорение, которое плавное перешло в падение.
Уффф! На охапку сена. Фууух! Прелого и вонючего.
Маляренко чихнул и проснулся.
— Развяжите меня, козлы! И попить дайте! И вообще, я требую адвоката!
Секундная тишина взорвалась оглушительным смехом. Смеялось человек шесть или семь и их смех отражался эхом со всех сторон.
‘Пещера’
— Развяжите его. И дайте ему напиться. — Властный голос отдал команду и гогот мгновенно смолк.
Перед Иваном, в сумраке пещеры, стоял невысокий человек в кожаных доспехах и с факелом. Больше Ваня ничего разглядеть не успел, потому что этот человек сунул факел почти что ему в лицо. От яркого огня глаз сразу ослеп. Человек с факелом хмыкнул.
— Так вот ты каков… ну что ж — обживайся. Это теперь твои апартаменты.
Перед самым носом Вани заскрипела и гулко грохнула тяжёлая дверь.
Длинный кожаный трос, сплетённый из множества ремней, засвистел, обтирая край деревянного рельса по которому, ускоряясь, бежала тележка и планер начал набирать скорость. Тяжёлый груз ухнул в пропасть, тележка с крюком улетела следом за ним, а огромная птица, величественно расправив
