Форпост – 3

крылья, как-то очень медленно взмыла в небо.
   — А-аа-а!
   Все семьсот шестнадцать жителей посёлка одновременно с восторгом выдохнули. Взлетел! Птица приподнялась на пару секунд над обрывом и с бешеной скоростью рухнула вниз, скрывшись за краем плато.
   — Аа!
   Толпа в ужасе качнулась к обрыву.
   — Стоять! Стоять! Всем стоять! Ни с места!
   Полковник упёрся в ближайших людей и остановил их. Толпа замерла, а потом взорвалась новой порцией ликующих криков — планер вынырнул из пропасти и как парящий орёл взмыл вверх.
   — Папка! Он летит! Летит!
   Четырёхлетний карапуз Сергей Константинович Кольцов прыгал на шее отца и махал руками.
   — Папка, а дядя Вова мне разрешит полетать? Я тоже хочу!
   — Разрешит сына, конечно разрешит.
   Мысли первого зама ‘дяди Вовы’, полковника Алексеева, Константина Сергеевича Кольцова были далеко-далеко. В тюремной пещере. В камере одного из заключённых.
   Напряжение, возникшее вокруг привезённого им пленника, за прошедший месяц достигло апогея. Вся верхушка Новограда успела на три раза переругаться относительно его судьбы и методов его допросов. Исключением пока был лишь он. Константину хватило ума ни разу, по поводу возможного Разрушителя, не высказаться.
   — Забери его. — Кольцов снял с шеи сына и отдал его жене. — Совещание. Идти надо.
   ‘Дядя Вова’, с сопровождающими, словно линкор среди стаи рыбацких лодок, уже двинул в штаб. С другой стороны взлётки в штаб шествовал владыка со своей свитой. Вопрос, стоявший на повестке дня, был и прост и сложен и требовал незамедлительного решения.
   Костя вздохнул.
   — Пойду я.
  
   — Итак, — Алексеев обвёл взглядом собравшихся, — толку — ноль. Так?
   — Так. — Отец Илия покачал головой. — Молчит, проклятый. Что мы только не делали…
   От взгляда Кости не укрылись мимолётное неудовольствие на поджатых губах Батюшки. Отец Пётр был оччччень недоволен. Да и Матушка как-то странно замерла.
   Бывший психотерапевт тем временем, продолжил.
   — Мы, конечно, могли бы его быстро выпотрошить… но… Пётр Михайлович запретили-с.
   Костя вздрогнул. Это ‘с’, постоянно добавляемое вонючкой-садистом, его достало окончательно и бесповоротно.
   — Пытку бессонницей я сам велел прекратить. Испытуемый, после пяти суток впал в пограничное состояние. Бред сумасшедшего нам не нужен, я полагаю?
   Полковник коротко посмотрел на отца Петра и Матушку. Та сидела, накинув на голову капюшон своего плаща, и не шевелилась.
   — Дальше. Что вы предприняли?
   — Мы… понимаете… — Отец Илия тянул кота за хвост изо всех сил. — У нас не было полномочий. Мы могли бы его опоить. Некие запасы спирта у меня есть. И настойка опия тоже…
   — Грех это!
   — Батюшка, я понимаю, что наркотик это, конечно, перебор… но алкоголь… сухой закон здесь многим поперёк горла…
   — Мы сейчас не об этом говорим.
   Властный голос Алексеева разом пресёк, начавшуюся было дискуссию о полном запрете спиртного в Новограде.
   — Дальше. Что вы предприняли?
   — Мы… — Голос Илии жеманно притих. — Работали над его пальцами. Теми, которые не двигаются. На правой руке. Чувствительности они, слава Богу, не потеряли.
   — И?
   — И ничего. Испытуемый мочится при виде… эээ… матушка, простите… огня и инструментов, но откуда он приплыл — не говорит. Он рассказал нам всё. Всю свою жизнь с детства. Он признался в воровстве в школьной столовой и в вымогательстве денег у сослуживцев, но откуда у него эта лодка он не говорит.
   — И что дальше?
   — Не знаю, — Отец Илия развёл руками. — Эти два пальца мы растянули на неделю, но… они уже закончились. Надо что-то решать. Или работаем дальше по пальцам или что-то новое придумываем.
   — Молчит?
   — Нет. Кричит. Плачет. Умоляет. Отказался от своего атеизма. Принял крещение. Делает всё, чтобы его… чтобы с ним не работали. Временами, э… во время работы, впадает в полубессознательное состояние и начинает читать мантры.
   — Мантры?
   — Что-то похожее. Он сам себе нечто вроде психоблока поставил.
   — И что же…
   — ‘Доча-сына’, ‘доча-сына’…
   Матушка хрустнула пальцами, а в штабе повисла тягостная тишина.
   — Ясно. Там, откуда он приплыл, у него есть дети. Он не скажет.
   — Да скаааажет. Если мы…
   — Нет, — Отец Пётр своим тихим голосом сразу завершил не начатую дискуссию, — он, пока, мне нужен относительно целым. Отец Илия, вам это ясно?!
   — Да, владыка.
   Начальник контрразведки встал и низко поклонился.
   Анастасия Ивановна странно кашлянула. У всех присутствующих сложилось такое ощущение, что женщину