Постапокалипсис. Земля через тысячелетие после исчезновения человечества. Потепление. Уровень мирового океана поднялся на десятки метров. В степи Северного Причерноморья попали наши современники.
Авторы: Валерьев Андрей Валерьевич
для того, чтобы он, когда придёт время, не подвёл.
А он… уже… один раз…
Тогда…
Когда Игорёк разглядел НАД ЧЕМ колдует с факелом громила в доспехах, ему поплохело. На носу идущей к ним наперерез лодки стояла маленькая пушка. Он тогда подвёл. Не смог. Он только и успел окрикнуть шефа, прежде чем ноги сами собой подогнулись и он упал на пол рубки, спрятавшись за хлипкой стеночкой.
А потом бахнуло. По ‘Беде’ будто бы прошлась каменная метель. Десятки звонких щелчков. Треск досок. Короткий крик капитана и громкая ругань на немецком из трюма.
До сих пор никто не понимал, что же такое сделал с двигателем немец, но ‘Беда’ словно прыгнула вперёд, резко и быстро ускорившись. Игорь сидел на полу рубки, не смея высунуть нос. А потом, казалось прямо над ухом, громкий мат сообщил ему что ‘блять, не успеваем’ и что ‘ща я их крюком поймаю’.
Тогда Игорь бросил штурвал. Поднял валявшийся без дела арбалет. Вздохнул и встал на ноги. Детина в кожаной безрукавке явно этого не ожидал и раскручиваемая им цепь повисла. Зато хором заорали гребцы.
Ермолаев посмотрел в глаза этого молодого парня, подумал о том, что они, скорее всего ровесники, тщательно прицелился и всадил ему болт прямо в солнечное сплетение.
А ещё, перед тем, как снова нырнуть вниз, лейтенант Ермолаев успел заметить тело своего капитана, уходящее под воду.
Он тогда решил, пользуясь превосходством в скорости, вернуться. Страх прошёл, остались лишь азарт и злость. И дикое желание поквитаться за смерть, пожалуй, самого близкого, кроме жены и сына, ему человека.
Но не свезло. ‘Беда’ ушла от погони и попыталась вернуться, чтобы, согласно злобному предложению Франца ‘нахрен, трах-перетрах-тах-тах’ протаранить ‘этих у…ков’, но громкий мат с уже атакуемой ими лодки противника сообщил им что ‘сейчас-то не промахнёмся’.
Пришлось отвернуть и уйти. Враги шли за ними на вёслах ещё почти час. И даже два раза стреляли вслед, здорово порепав рубку. Тонкие доски, из которых она была сделана, не выдержали и кое-где треснули. Сам же дубовый корпус ‘Беды’ с честью выдержал все попадания каменной картечи, которая оставила на корме десятки светлых отметин.
Они ушли. Они бросили шефа и не отомстили. Ермолаев хотел вернуться ночью, но поднялся ветер и Франц его отговорил.
— У них большие паруса. Ты видел? Свёрнутые. И ночью мы не сможем дать полный ход.
Они ушли. В Севастополь.
Плакали все. Женщины, дети. Плакал сам Ермолаев. Искренне, безутешно. Убито молчали мужчины. В порту собрались все. Севастопольские, Юрьевские. Пришло Бахчисарайское ополчение во главе со Станиславом.
Без чувств лежала Таня.
Только Мария Сергеевна была абсолютно спокойна и холодна как арктический лёд. За её спиной стоял с громадной дубиной Андрюха, а перед ней, с секирой, Виталик.
Царица с высокой веранды обвела взглядом людей и сделала знак зеку.
— Молчать!!!
— Ты!
Хозяйка упёрла палец в него, в Игоря, отчего ноги лейтенанта налились свинцом и приросли к земле.
— Ты. Видел. ЕГО. Мёртвым?
Ермолаев вспомнил ушедшее под воду тело хозяина, судорожно сглотнул и… соврал.
— Нет.
Через три дня Мария Сергеевна снарядила спасательно-карательную экспедицию.
Экспедиция вернулась в лагерь маслоделов через две недели после боя, обнаружив в оливковой долине лишь полтора десятка мужчин и тридцать женщин и детей. Все остальные жители сгорели вместе с посёлком или были убиты на берегу. Оставив там автоматчика, Лужин пошёл дальше на юг, вдоль черноморского побережья Кавказа.
Он шёл с ДРУГОЙ СТОРОНЫ горного хребта.
По Чёрному морю.
С лодки в оптику обшаривали каждый метр берега. Кроме гор, лесов и, изредка, диких коз, они ничего не нашли. И никого. Никаких поселений. Людей здесь не было. Лодка шла на юг почти две недели. По прикидкам Герда, взятого в качестве штурмана и рулевого, они достигли турецкого берега. Запасы воды и пищи стали подходить к концу. Скрипя зубами, Лужин дал команду возвращаться домой.
Но сначала надо было зайти в Керчь — поговорить с местными и оставить там усиленную охрану.
На всякий случай.
Ермолаев бросил предаваться воспоминаниям и оскалился. Да. Не просто так. Его сын. Спит в его доме.
‘Не подведу’
Игорёха хищно раздул ноздри и принялся раздеваться. К месту абордажа он доберётся и вплавь.
Светлая лодка самым малым ходом прошла МИМО ‘Беды’, направляясь прямиком к тому месту, где в кустах сидел Игорь.
‘Хоть одна хорошая новость’
Как бы он стрелял из автомата, плывя по морю, парень представлял себе очень плохо.
