Постапокалипсис. Земля через тысячелетие после исчезновения человечества. Потепление. Уровень мирового океана поднялся на десятки метров. В степи Северного Причерноморья попали наши современники.
Авторы: Валерьев Андрей Валерьевич
Вот так, без трусов, но с автоматом, Игорь Ермолаев и приготовился встретить врага.
Светлая лодка со страшным скрипом наползла на каменистый берег и остановилась. На носу стоял карлик в плаще с капюшоном — на взрослого мужчину он похож не был, но Игорь всё равно взял его на мушку. Из-за карлика на палубе показалось дикое лохматое чучело в обносках вместо штанов и спрыгнуло в воду.
Игорь взял на прицел ‘чучело’.
Тощий скособоченный мужик с опухшим кривым лицом выбрался на берег, повернулся к морю и, похоже, только что заметил ‘Беду’.
Игорь вспомнил, что патрона в стволе нет. Судорожно дёрнув затвор, он вылез из кустов.
‘Убью! Убью! Убью!’
От умозатмевающей ненависти в ушах шумела кровь.
— … реляй, свои. Свои, Игорёха. Не стреляй.
‘Чучело’ обернулось.
На остолбеневшего Ермолаева смотрело полтора таких знакомых синих глаза.
— Во, слышите, Иван Андреевич, бегут. Лоси, блин. А если бы тут меня уже того…? И прибежали бы аккурат в засаду.
Маляренко пожал плечами. Ермолаев был кругом прав. И то что последние десять минут, после бурной и радостной встречи с шефом, он уделил ‘внимание’ немцу — тоже было правильно. Иван бы и сам с удовольствием двинул Францу в морду за такую службу, но сил на это не было.
Впрочем, с воспитательным процессом с успехом справился и лейтенант.
Ермолаев вскочил и, что было мочи, заорал.
— Сюда! Стас, сюда! Всё хорошо!
Стадо лосей изменило направление и ломанулось прямо на них.
— Игорь, — Ваня перешёл на шёпот, — скажи им, чтобы обниматься не лезли.
Рёбра, после встречи с Ермолаевым, резало так, что больно было дышать.
Лейтенант кивнул и понёсся навстречу бойцам. Алексеев презрительно скривился и покачал головой — солдаты Ивана в его глазах упали ниже плинтуса. Иван это понял, отвернулся, закрыл глаза и уснул.
За кустами раздался возбуждённый гомон, потом взрыв восторга, ликующие крики и снова слоновий топот. Мишка и полковник переглянулись и, на всякий случай, пересели друг к другу поближе, закрыв собою женщин.
Первым на берег выскочил громадный мужчина с арбалетом, следом за ним из-за кустов появились ещё пять бойцов. Все в камуфляже, в простеньких кожаных доспехах и с громадными мачете. За белыми бойцами на берег вынесся десяток чернокожих аборигенов с дубинками и заточенными палками.
Громила подлетел к лежащему на камнях Ивану, с размаху упал на колени и наклонился над ним.
— И-иван! Иван? Иван?!
Здоровяк тряс Маляренко за плечо всё сильней, но тот никак не реагировал.
— Франц!
Громила рычал, мутно смотрел на незнакомых ему людей и лапал свой тесак.
— Что они с ним сделали?
— Шеф!
Игорёк тоже рухнул рядом и принялся тормошить тело Ивана.
— Шеф!
Остальные бойцы столпились вокруг, не обращая внимания на других людей. Полковник схватился за голову.
‘Учить вас ещё и учить!’
— ОСТАВЬТЕ ЕГО!
Звонкий девичий голос перекрыл весь шум. Мужчины, словно разом подавившись, умолкли и только теперь обратили внимание на остальных присутствующих. Маленькая женская фигурка в плаще с капюшоном, встала на ноги и властным тоном ПОВЕЛЕЛА.
— Оставьте его! Он спит!
Следом за Настей встали Мишка и полковник, и только мама, держа на руках малыша, спокойно продолжала сидеть.
Мир вокруг был каким-то серым. И ещё этот мир странно колыхался. И было в этом мире как-то душно и жарко. Иван окончательно открыл глаз и навёл резкость.
‘Палатка’
Щеке было мокро и неуютно. Иван вытер нитку слюны и пришёл к выводу, что он отлично выспался, хочет есть и, особенно, пить.
Маляренко скосил глаз вниз. Выход из палатки закрывала знакомая широченная спина.
— Привет, Лужин. Водички дай.
— Ванька! Привет!
‘Хороший ужин — великое дело!’
Самочувствие Вани, после двух порций гуляша и поллитры лёгкой бражки, улучшилось настолько, что он решил не идти спать в палатку, а ещё немного посидеть с парнями возле костра. Свежий ночной ветер с моря приятно холодил тело, бодрил и заставлял дышать глубоко и со вкусом, наплевав на боль в боку.
— Хорошо!
— Дядя Ваня, мы спать пойдём, ладно?
Настя, тщательно закутанная в плащ, потянула за собой маму. Лужин отдал женщинам и ребёнку свою палатку.
— Спокойной ночи.
У костра остались только мужчины. Станислав, Герд (Иван, увидев бельгийца, очень удивился), двое бахчисарайских ребят
