Форпост – 3

из бывшей дружины Стаса и чёрный сморщенный старик из местных. Здесь же особняком сидели Михаил и Алексеев.
   — Игорь с Францем на лодке?
   Голос был не командный, но некоторые нотки…
   Лужин ВСТАЛ.
   — Так точно!
   — Да сядь ты… — Иван заметил, с каким изумлением на это посмотрел полковник.
   ‘Ну-ну, а ты думал я кто?’
   — Дома как? Как там мои?
   Стас вздохнул.
   — Плачут. Таня слегла. Маша держится на одной силе воли. А так — всё нормально. Степанов сразу все гайки так закрутил, что… шаг влево — шаг вправо…
   — Ясно. А здесь вы чего делаете?
   — Тебя искали. Чего ж ещё…
   — Спасибо, ребята.
   Станислав смотрел на Ивана и не узнавал его. Он стал каким-то тихим и задумчивым. Вот и сейчас Маляренко сидел, глядя в темноту, бездумно кивал вопросам бойцов и теребил перевязанной рукой простой деревянный крестик, висевший у него на шее.
   ‘Рука!’
   — Ваня, что с рукой. Что с пальцами?
   — А? — Вид у босса был рассеянный, как у только что проснувшегося человека. — Ничего. Всё в порядке. Все рассказы — дома. Да, вот ещё что…
   Хозяин вдруг резко переменился. Взгляд его потяжелел, а всё тело подобралось.
   — К ним, — он кивнул в сторону палатки, в которой спали женщины, — никого из своих не подпускай. И не разговаривай.
   ПОНЯЛ?
  
   За ночь полузатопленная лодка, на которой приплыл Иван, окончательно легла на дно. Воды она наглоталась столько, что никакой прибой не мог её даже пошевелить. На консилиум, что же с этой лоханью делать дальше, собрались все. Даже негры. Даже голопузые дети и их мамы.
   Франц, светя лиловым фонарём на всю округу, снова довольно улыбался, балагурил и отирался возле шефа, изредка метая опасливые взгляды на Ермолаева.
   Герд стоял по пояс в воде, ковырял пальцем швы, щёлкал ногтем по обшивке и сквозь зубы матерился по-русски.
   — Чего там?
   Иван с интересом наблюдал за манипуляциями бельгийца. Франц прогавкал перевод, а корабел вдруг разразился громкой нецензурной бранью. Снова по-русски.
   Ваня восхитился.
   ‘Во даёт!’
   Настроение и самочувствие были отличными. Маляренко прекрасно выспался, отлично позавтракал и помылся в ручье. С душистым оливковым мылом. А потом Игорёха его побрил и подстриг.
   Кайф!
   — Что? Всё НАСТОЛЬКО плохо?
   Бросать лодку, даже такую халтурно сделанную, было трындец как жалко. Герд выслушал перевод и так выразительно посмотрел на шефа, что тому стало неудобно. В итоге, по результатам осмотра Иваном были сделаны следующие выводы и приняты следующие решения.
   Во-первых, лодка небезнадёжна. Починить её можно. Даже здесь. На ‘Беде’ у Герда имелся небольшой запас смолы и кое-какие инструменты. Вот пусть он этим и займётся.
   Во-вторых, на это понадобится, минимум, неделя. А то и все десять дней. Поэтому он, Иван, предлагает сейчас вытащить эту лодку на берег, демонтировать двигатель, перевернуть её и оставить сушиться.
   И, в-третьих, Маляренко решил срочно уходить домой.
   Домой!
   К Семье.
  
   Беглянку вытащили совместными усилиями экипажа ‘Беды’ и местных аборигенов. Пока Франц, Герд и Станислав разбирали и вытаскивали на берег массивные детали движка, двое бахчисарайских ребят умотали в долину заканчивать ремонт маслопресса. Через два дня разобранный и тщательно упакованный Стерлинг занял своё место под навесом подальше от берега, а лодку перевернули вверх дном и оставили сушиться на солнышке.
   Иван отвёл Станислава в сторону.
   — Значит так. Сейчас домой пойду только я, Франц, Миша и женщины с ребёнком. За тобой на ‘Беде’ придёт Олег. Недели через две-три. Чтобы к тому времени эту лохань Герд в чувство привёл. Чтобы до порта дойти смогла, ясно? Проследишь за этим. Дальше. Алексеев останется здесь. И сейчас и потом. Он будет здесь жить. Оставишь ему доспех, арбалет, мачете и нож.
   Станислав кивнул.
   — Я потом тебе это компенсирую. И, самое главное, смотри за ним, Стас. И НЕ ВЕРЬ НИ ОДНОМУ ЕГО СЛОВУ и не вздумай с ним брататься. Ты понял?
   — Так точно.
   Лужин совсем другими глазами посмотрел на немолодого офицера, который с шутками и прибаутками помогал его ребятам ворочать корпус лодки и сквозь зубы задумчиво процедил.
   — Понял…
   — Стас, — Иван попытался говорить как можно мягче. — Я тебе всё объясню. Когда время придёт. Обещаю.
  
   Следующей по списку была беседа с полковником. Иван придержал офицера, который вслед за остальными собрался в палаточный лагерь, и кивнул на лодку.
   — Полковник, пора нам объясниться.
   Иван сел на ящик. Алексеев остался перед ним стоять. Если это офицеру и не понравилось,