Форпост

ещё небольшой животик вперёд, она доступным и простым языком посоветовала маме Наде «на чужой каравай…» и так далее. И вот мама Надя делала последнюю попытку выпросить у Ивана кое-что по списку Дока.
— Надежда Фридриховна, — Иван был безукоризненно вежлив, ибо он понимал, как нелегко этой гордой женщине ПРОСИТЬ, — конечно, вы, лично, получите от меня в подарок, некий минимум лекарств…
Загоравшая по соседству Маша негодующе фыркнула, но перечить мужу не посмела.
— … но, конечно, не столько, как просит ДОК.
Надя благодарно улыбнулась — Иван спасал её реноме. Вокруг была куча «греющих уши».
Самым «конкретным пацаном» оказался дед Федя. Он выяснил у Семёныча, что тому нужно для стройки, поторговался и, взяв авансом десяток тонких шерстяных одеял, уехал домой выполнять заказ. Стройка из разряда «ударной» перешла в «сверхударную».
— Ванечка, — Маша ластилась, как котёнок, водя рукой мужчины по своему животику, — а когда дед мебель привезёт?
— Ну, — Иван сонно повернулся на бок, — месяц где-то… спи!
— А когда у нас электричество будет?
— Будет… — Иван зевнул. — Спи!
Утро началось с переполоха. В усадьбу прибежала измученная Светлана и сообщила, что на посёлок снова напали «эти уроды» и едва не украли нескольких женщин. Стас с отцом, с Серым и оставшимися мужиками сумели отбиться, но почти все они получили ранения. Даже Док. И что тяжелее всего досталось Станиславу и дяде Гере. Женщина упала, а все женатые мужики дружно бросили работу и рванули «на выход».
«Блин. На хера мне четыре пистолета? Солить?»
— Стоять!
Тяжёлый рык босса остановил всех. Маляренко своей мощью подавлял, пугал и восхищал одновременно. Сейчас Иван явно ничего не видел, глаза его налились кровью, а взгляд замер где-то за горизонтом.
«Там же Серёжка маленький! Ах вы… Всех убью! Убью! Убью!»
Планка рухнула, Маляренко страшно, нечеловечески замычал.
Шлёп! Маленькая ладошка наотмашь приложилась к лицу. Шлёп! Шлёп!
«А? Чего это?»
Шлёп!
«Её глаза. Почему они такие злые?»
Шлёп!
— Маша… — голос Вани сипел, — ты чего?
— Пойдём.
«Пойдём».
Маленькая ладошка взяла Ванину руку и куда-то повела за собой. Маляренко шёл, не чуя под собой ног. В голове стучалась только одна мысль.
«Всех убью!»
— Олег! — Хозяйка затолкала мужа в дом и обернулась. — Никого не отпускать! Сюда, — она резко показала на дверь, — никого не впускать! Ис-пол-нять!
Подкорка служивого отдала команду, инстинкты заставили щёлкнуть каблуками и, на ходу успокоив встревоженную супругу, Олег отправился исполнять приказ.
— Ванечка.
— А?
«Почему у неё такой дрожащий голос?»
— Ванечка, помнишь, ты меня просил, если вдруг…
Маша зажмурилась и изо всех сил влепила мужу сильнейшую оплеуху.
— Сначала, млять, головой думай, а потом — делай!
«Ё!»
Иван «проснулся», помотал звенящей головой и обмяк. Ноги подкосились, и Маляренко повалился на лавку, следом, к нему на колени, с плачем уселась Мария. Муж напугал её досмерти. Теперь она понимала, почему все окружающие ТАК смотрят на хозяина.
«Сначала думай, потом — делай!»
Маляренко припомнил одного знакомого, тоже, не подумав, рванувшего мстить, и ему стало плохо. Он посмотрел в чистые, небесно-голубые глаза жены и прочёл в них полное понимание.
«Умница. Какая же она умница».
— Как ты думаешь, кто?
— Думаю, как минимум — не мои.
— Гонцы?
— Может быть. Они же из бывших пленных. Семей нет. Домов нет. Терять им, в общем, нечего.
— Но это же не всё? — Глаза Маши стали знакомо жестокими. За своего будущего ребёнка женщина была готова драться насмерть.
— Светлана. Вот кто мне покоя не даёт. Прислали её именно потому, что я к ней хорошо отношусь, это факт. Значит, кто-то за всем этим стоит точно. Это точно не семейные мужики, работающие здесь. Тот, кто всё это провернул, должен был постоянно всё координировать на месте.
— Ваня, зачем? Почему всё опять начинается?
— Жадность, зависть, злоба. Я не знаю, милая. Это точно не Звонарёв, — сердце Маляренко на миг покрылось инеем: а вдруг? — нет, точно не он. Светка говорит, Ксюшу тоже поранили, а ведь она снова беременная.
Маша удивлённо подняла брови.
— Мама Надя сказала. Нет, Серому ввязываться в это дело не с руки. Он и так очень жирно живёт.
— И это не Лужины.
— Да. Это может быть… Док?
«Я параноик или нет? На посёлок налетают, всех бьют и ранят… но не досмерти, а так, позлить, бьют баб, некоторых трахают, потом исчезают. А потом сюда прибегает Светка, и все срываются мстить. И я тоже. Я же не