Форпост

себя точно так же как Санька Сазанов в их прошлое посещение Севастополя. То есть неотрывно пялится на Машину грудь и не может вымолвить ни слова.
‘Но сейчас-то у меня есть смягчающие обстоятельства!’
Мария Сергеевна сидела в своём роскошном кресле и кормила грудью ребёнка.
— Мня…
— Ближе к теме.
Холодный и жестокий тон, которым это было сказано, разом вернул старшего оперуполномоченного с небес на землю.
— А. Да.
‘Боже! Спасибо тебе! Я. Это. Видел!’
Грудное молоко увеличило и без того выдающиеся достоинства первой леди Севастополя, без малого в два раза. Сергей выдохнул, перевёл дух и, зарёкшись впредь вести себя как безмозглый пацан, собрался.
— Да. Так вот…
— Короче!
Лицо ледяной королевы никак не вязалось с её остальным обликом. Стоявший за её спиной Андрей нахмурился и бесшумно вытащил из ножен мачете.
‘Ещё секунду промямлю — зарубит’
Сидевшие рядом Олег и Станислав тоже смотрели на гостя совершенно зверскими глазами.
— Этот урод Ермолаев ни бэ ни мэ. ЧТО. ТАМ. ПРОИЗОШЛО?
— Вот. — Спиридонов вытащил из кармана мятый листок. — Письмо. Иван попросил меня передать те… вам лично.
Маша буквально вырвала замызганную бумажку из рук Сергея.
‘Милая моя! Я не знаю, что тебе сказать. У меня нет слов. Я не жду от тебя прощения и понимания. Они невозможны. Просто я чувствую, что должен поступить именно так. Спиридонов тебе всё расскажет и объяснит. Поцелуй от меня детей и скажи Тане, что я её люблю.
Ищи в доме у племянниц.
Люблю тебя.
Твой Маляренко’
Арктический лёд дал трещину. Женщина закачалась в кресле и если бы не поддержка телохранителя…
— Таня, Танечка, — голос Маши был слаб и жалок, — возьми Серёжу.
В комнату вошла заплаканная женщина, в которой Сергей узнал вторую жену Ивана, молча взяла малыша и так же молча вышла.
Спиридонов с трудом задавил свои чувства. Ему было ТАК ЖАЛЬ этих женщин, что на глаза сами собой наворачивались слёзы.
‘Соберись. Соберись. А малыш — тоже Сергей. Интересно, Иван о нём знает? Мне он ничего не говорил’
— Он жив?
Маша была по-настоящему испугана. Было видно, что женщина держится из последних сил. Степанов, Лужин и телок придвинулись ближе и замерли в ожидании ответа.
Сергей понял, что ещё чуть-чуть и…
Было очень страшно, но милиционер не подал виду и пожал плечами.
— Не знаю. Он УШЁЛ.
— Куда? — Разом выдохнули все присутствующие.
— Он попросил передать вам одно слово. Сказал — вы поймёте.
— ДА, БЛЯТЬ, КАКОЕ?!
Майор вскочил на ноги.
— Калиточка.
Маша коротко вскрикнула и потеряла сознание, а Степанов рухнул на лавку, как подкошенный.
В гробовой тишине оглушительно звякнула сталь. Андрей уронил на каменный пол своё мачете.
— Да. Так вот. Месиво было, конечно, знатное, — Спиридонов мечтательно улыбнулся и закатил глаза, — если бы не автоматы, то ловить нам, честно говоря, было бы нечего. Эти аборигены, хоть и в нищете полной жили, но конница у них была — будь здоров. Да и лучники у них…
‘Хе! Тоже… были…’
Спиридонов совсем уж собрался было поведать слушателям о том, как его небольшая экспедиция и примкнувшие к ним люди штурмовали натуральный средневековый городок населённый сборной солянкой из пары тысяч их современников, как на них шла в атаку лава тяжёлой кавалерии, но, поглядев, на зверские морды Лужина и Степанова, осёкся.
— Это я потом… да. Так вот. Когда мы их разбили, то пленные нам показали это место. Монастырь средневековый. Там я Ивана и встретил. Они с запада, по берегу пришли. ‘Мечта’ же…
— Спасибо, я знаю, что случилось с ‘Мечтой’.
Голос Марии Сергеевны снова был твёрд и холоден. То, что яхта села на мель и получила серьёзные повреждения, жители Севастополя знали из радиосообщений лейтенанта Ермолаева. Знали они и о том, что Иван, взяв с собой Настю и Ахмеда, двинул дальше пешком.
— Рассказывай!
— В общем, встретились мы там. Иван всю охрану, вернее конвой этого, — Спиридонов поднатужился и, сам не веря в то, что он это говорит, выдавил, — ИНОПЛАНЕТЯНИНА, перебил. Я захожу и вижу — Ваня этого… за горло взял и душит.
Маша и ‘медведи’ переглянулись.
— А…
— Как он выглядел? Как китаец какой-то. Маленький. Лысый. Жёлтый. И узкоглазый. Иван его одной рукой за горло поднял. Насилу его оторвать смог. Мда. А Ахмеда этого, бешеного, пристрелить пришлось. Он на меня с ножом бросился, когда я Ване по уху заехал.
Спиридонов вздохнул.
— Вооот.
— А дальше?
— А дальше… ерунда получилась. Полная ерунда. Ванька вообще — чуть ли головой об