Форпост

он еле выдавил:
— Сильно?
Бригадир закрыл глаза и снова кивнул в сторону посёлка.
— Иди.
Лагерь в роще встретил Ивана открытой калиткой и тишиной. Даже вечный ветер затих, и листва погрузилась в недолгий сон. Маляренко, сбросив вещи перед входом в посёлок, взял покрепче оружие и пошёл вперёд, постоянно оглядываясь. Честно говоря, Ивану было всё-таки страшновато. Ермаков его пугал. Пугал на каком-то генетическом уровне, и связываться с ним у Ивана не было ни малейшего желания. Осторожно пробираясь среди деревьев и так никого и не встретив, Маляренко вышел к роднику.
— Здравствуй, Ваня, — сидящий за столом Сергей был спокоен и расслаблен. Здесь же с опухшим лицом сидела Светлана.
«Дежавю».
Маляренко ущипнул себя за ухо. Получилось очень больно.
— И тебе, Геннадьич, не хворать.
Сергей Геннадьевич Звонарёв всю жизнь работал на Ермакова. Сначала, еще в школе, он был на подхвате у местного авторитета Пашки, занимая привилегированную должность лепшего друга его младшего брата, с которым учился в одном классе. Затем, уже после армии, мать уговорила Пал Фёдрыча, к тому времени — бригадира шабашников, взять дембеля Серёгу к себе разнорабочим, пока тот не успел по пьяни накуролесить. И с тех пор пошло-поехало. Жить становилось лучше — жить становилось веселее, но всегда над младшим сержантом погранвойск Звонарёвым возвышался Ермаков. И теперь, когда его не стало, Сергей чувствовал страшную пустоту, словно его выбросили из самолёта. Серый скосил глаза на Юру, толстого и нерешительного мужичка из своей бригады — тот, весь обмотанный окровавленными тряпками, дрожал и смотрел на приближающегося Ивана, как приговорённый — на своего палача. Мысленно брезгливо поморщившись, Сергей пожелал ему скорой смерти.
Нога, перебитая дядей Пашей, болела неимоверно.
— Ну, так что расскажешь?
Включив всю свою наглость, Маляренко уселся за стол напротив Серого.
— Какие новости? Где шеф? Чего в газетах… — Иван осёкся — бригадир закрыл лицо ладонями и странно затрясся.
«Он что, ПЛАЧЕТ?»
Так, в полной тишине, прошло несколько минут. Ермаков всё не появлялся, пальцы, сжимающие копьё, устали и заболели. Толстый мужичок, имени которого Иван не знал, старательно изображал мраморное изваяние. Серый, навалившись на стол, беззвучно рыдал, а Маляренко смотрел на всё это и не знал, что ему думать. Из-за деревьев потихоньку стали выползать остальные члены общины, останавливаясь, впрочем, на почтительном расстоянии. Видя, что ближайшие к нему люди говорить просто не способны, Иван решительно развернулся к остальным.
— Ты! — палец упёрся в незнакомую женщину. — Николая сюда позови, быстро!
Женщина молча замотала головой и залилась слезами.
Маляренко похолодел.
— Что? Говори!
Женщина всхлипнула.
— Он без сознания пока.
— Ксюша? — холод проникал всё глубже. — Где?
— Она в порядке, но боится и прячется.
Иван, испытывая невероятное облегчение оттого, что нет необходимости махать копьём, со всей дури ударил по столу кулаком.
— Да расскажет мне кто-нибудь толком, что здесь произошло?!
Тонкие и красивые пальцы Светланы безостановочно плели и распускали лепную, цвета спелой пшеницы, тугую косу. Иван заворожено пялился на это действо, краем уха слушая новости от «офис-менеджера» и повара общины.
— А потом Рома камнем ударил по голове Пал Фёдрыча, — девушка сдержала рыдания и продолжила: — Он, — она показала пальцем на бригадира, — тогда под руку шефу случайно попал. После Сергей уже ходить не мог. А Рома Павлушу снова… камнем.
Девушка раскачивалась вперёд-назад, глядя в одну точку и продолжая плести и распускать косу:
— А потом он меня… — Светлана замолчала и глазами показала на свою палатку.
У Ивана занемели щёки. Ему хотелось вскочить и обнять девушку, хоть как-то утешить, но он понимал, что любое слово, любой поступок в этой ситуации будут, как минимум, неуместны. Маляренко сочувствующе прикрыл глаза и спросил бригадира звенящим от ярости голосом:
— Ты что в это время делал?
— Я? — Звонарёв был спокоен как сфинкс. — Сидел вот на этом самом месте. Когда Рома первый булыжник в шефа швырнул, я рядом стоял. Фёдрыч своей дубинкой отмахнулся и в аккурат мне по бедру. Всё. Ходить не могу.
— И что? Никто не помог? Коля где? повысил голос Маляренко. — Ах, да. С ним что?
Света вздрогнула.
— Рома его ещё на входе… палкой… так и лежит.
— А Оля?
— Тоже, — девушка тихо заплакала. — Что же вы за люди такие… как звери…
Сергей отвёл глаза и продолжил: — Этот, как его, Лёша-мелкий за шефа впрягся. Тоже сейчас валяется.