Форпост

и лагеря школьников. Весь металл и каждую мало-мальски полезную вещь за эти годы успели отсюда вывезти. Только на отшибе, в трёхстах метрах от берега, о попавших сюда людях напоминало кладбище. Охотники за металлами, посылаемые сюда дядей Герой, считали своим долгом поправлять и ухаживать за детскими могилками, так что сейчас экспедицию, которую возглавлял Станислав Лужин, встречало опрятное и чистое кладбище, где пластиковые таблички, привязанные проволокой к корявым палкам, были давно заменены на капитальные деревянные кресты.
— Ты, ты и ты, — Бахчисарайский Голова раздавал приказы привычно — громко и уверенно. Так, как это и полагается второму лицу в государственной иерархии, который привык повелевать и привык, что его приказы выполняются беспрекословно. Первым лицом, в отсутствии Хозяина, сейчас была САМА, — … и ты. Займитесь швартовкой и выгрузкой припасов и инструментов. Ты ступай на кладбище, посмотри там что к чему. Если надо — приведи в порядок.
Разогнав всю свою бывшую дружину заниматься делами, Лужин мягко перемахнул через борт, по грудь погрузившись в тёплую воду. Для начала мая море было очень тёплым. Следом за ним через борт, грузно плюхнувшись в море, последовало ‘око государево’ — посланный вместе с Бахчисарайским отрядом личный телохранитель Марии Сергеевны, Андрей. Номинально кемеровчанин тоже считался Бахчисарайским жителем, но почти всё время проводил в Севастополе, прочно заняв своё место за правым плечом Хозяйки. Пока не было Хозяина, он слушался только её.
— Андрюх, как думаешь, где копать?
Здоровяк обозревал внутреннее пространство, чесал репу и с самым тупым видом пожимал плечами.
— Везде.
— Мда.
Стас тоже почесал в затылке. Общая площадь земляного пола, заключённого в кирпичном прямоугольнике, приближалась к тысяче квадратных метров.
— Многовато будет.
— Мда. Многовато.
Тяжелоатлет отбросил привычную маску простофили и хмуро посмотрел на командира.
— Пока не найдём — отсюда не уйдём.
Станислав Лужин понял, что с ним сейчас, голосом Андрея говорит сама Мария Маляренко.
— Не уйдём. — Бывший ОМОНовец осмотрелся. — Вот от этой стены копать и начнём.
Тяжёлые киркомотыги размеренно поднимались и опускались, вгрызаясь в затвердевшую до каменного состояния землю. Землекопы работали в две смены, меняясь каждый час. Здорово выручало то, что работать приходилось внутри стен здания, в тени. Правда пыль при раскопках стояла чудовищная, но всё равно — это было лучше, чем испепеляющая жара и обжигающие лучи солнца. Выкопав яму глубиной в один метр, мужчины наткнулись на идеально подогнанные друг к другу каменные блоки, размером с большой кирпич. Андрей и Стас, когда то давно уже принимавшие участие в раскопках ‘Беды’, дружно переглянулись, поплевали на ладони и сами полезли копать. Всё было прозрачно и понятно — Хозяин не стал выдумывать ничего нового и заложил закладку по точно такой же схеме, как и предыдущая.
— Поднажмём, мужики.
Лужин хрипел, тяжело дышал, но махал лопатой с усердием экскаватора. Под вывороченным верхним слоем гранитных блоков нашёлся ещё один — точно такой же. Под ним — ещё. И ещё. И ещё. Подняв из ямы последний блок из пятого уровня, землекопы обнаружили… грунт. Обычную серую землю, вдоволь сдобренную булыжниками. Даже самому тупому человеку было ясно — всё. Дальше нет ничего.
Вынырнув из окопчика глубиной в два метра и диаметров метров в пять, Станислав Лужин огляделся, выматерился и велел сменщикам больше в глубину не лезть, а вскрывать грунт над верхним слоем камней по всему участку. Работы тут было, минимум, на неделю.
— Эти кирпичи, — Лужин помахал тяжеленным, идеально прямоугольным гранитным блоком со следами алмазной пилы, — тоже посылка. Я не верю, что Иван не подумал о том, как нам сообщить ГДЕ именно нам искать. В общем, так, парни. Вскрывайте весь верхний слой камней, авось что-нибудь да найдём.
На четвёртые сутки адского труда Станислав Лужин лично нашёл большую каменную плиту с высеченным на ней крестом.
В тронном зале хозяйского дома стояла звенящая тишина. После шума, гама и ругани она просто оглушала. Хозяйка сидела в своём кресле, на подлокотнике которого непринуждённо устроилась Таня, и читала ПИСЬМО.
Лицо Марии Сергеевны было непроницаемым.
— Пошли все вон. Вон отсюда!
Кемеровчанин, державший перед Машей тяжеленную каменную пластину, аккуратно поставил письмо на пол и взревел.
— ВОН!!!
Связываться с этим бугаём никто не захотел и все присутствующие дружно ломанулись на выход. В дверях произошла давка, но кемеровчанин лёгким движением ноги вынес замешкавшихся вон из комнаты.