Форпост

общаться. Из-за меня.
— Что? Народ расслабляться начал?
— Нет, вкалывают все — дай Боже! Но грызня начинается помаленьку… — Николай раздражённо шарахнул кулаком по столу. — Из-за баб, из-за шмоток. Даже из-за обмылков и косметики. Задрался я уже всех успокаивать. На работе, днём, все дружно пашут, а вечером базар начинается. Молодой с Юркой-длинным Светку делят, та, сука, хвостом вертит — ни да, ни нет. Пару раз разнимал их уже. Сейчас, даром что у Длинного рука сломана, так он, оказывается, ещё и ногами махать горазд, мля.
— Да и хрен бы с ними, — Маляренко равнодушно пожал плечами. — Лишь бы не покалечили друг друга. А тёлку надо быстро пристроить… к телу.
Подошедшая Алина принесла мужчинам котелок с горячим травяным «чаем» и присела с краю стола.
— А ты вовремя с должности соскочил, — офицер быстро сменил тему и разулыбался — Алина, превратившаяся из серой незаметной мышки в прекрасную женщину, одним своим присутствием отгоняла все тяжёлые мысли.
— Ну, что, — Николай устроился поудобнее. — Рассказывай, дарагой.
Второй раз, сидя за этим столом, Иван чувствовал себя, словно на экзамене. В прошлый раз он доказывал Ермакову свою нужность и сейчас, несмотря на существенную разницу в отношениях с собеседником, снова ощущал то же самое.
— Вот, смотри. Диспозиция такая, — Маляренко выложил на стол тряпицу, на которой начал рисовать карту. — Новости две — хорошая и плохая. С какой начать?
— С хорошей.
— Хабар будет. Много. Даже больше, чем с «Волги» взяли. «Буханка». В отличном состоянии. Полный бак и канистра в придачу. На борту старый трафарет — «Алтайэнергомонтаж». Людей не нашел. Ни живых, ни мёртвых. Зато там полно металлической посуды, пустых бутылок из-под водки, и имеется большой чугунный казан. Если ориентироваться на ложки-тарелки, то их было человек шесть-семь. Как минимум одна из них — женщина — в салоне валялся лифчик. На крыше привязан охрененно здоровый мангал. Похоже, его так и не сняли. Вот, возьми, — Иван кивнул жене, и та подала вождю ложку из нержавеющей стали.
— Вид у тебя унылый… Ладно, давай плохую новость. — Глаза у Коли в предвкушении такой добычи, загорелись.
— Первое. Там, на севере, ни хрена нет, — Иван понурился. — Такыр, кое-где пески. С водой — попа… В смысле, не нашёл я её. По берегу идти не получается — через четыре часа хода пляж кончается, и начинается обрыв. Чем дальше — тем выше. Я до вечера пытался по краю идти — тоже не получается. Обрыв сильно изрезан промоинами и расщелинами. В темноте чуть не улетел туда. — Поняв, что сболтнул лишнего, Иван прикусил язык и искоса посмотрел на жену. Алина удивлённо нахмурилась, но, в присутствии Николая, промолчала.
— Глубокие?
— Ага. Обрыв высокий. Метров пятнадцать, если не больше. Пришлось там и заночевать.
— Это что же получается, — наморщил ум Николай. Еще километров двадцать к северу, и степь в пустыню переходит?
— Может, чуть больше. Слухай дальше, — Иван ткнул пальцем в карту. — На следующий день еще километров тридцать на север прошёл. К берегу ближе, чем на три-четыре километра, не подходил, а вечером гляжу — слева моря не видать. Пошёл посмотреть. А там берег почти под прямым углом круто на запад сворачивает. Такой же обрыв, даже повыше, пожалуй. Тянется почти прямо. Далеко. За горизонт уходит. А поверху — пусто. Ни кустика, ни деревца. Суслики да тушканчики какие-то прыгают. Даже птиц нет.
— Да погоди ты про тушканчиков! — Коля не смог усидеть на месте и выскочил из-за стола. — Про машину давай рассказывай!
— На машину случайно наткнулся. Она в большом распадке стоит. Он глубокий, метра четыре. И узкий — ни вперёд не проехать, ни назад. Метров сто-сто пятьдесят проехать по прямой можно, а потом распадок снова сужается. Ловушка натуральная. Если б колесо туда само не укатилось — не заметил бы.
— Насчёт колеса, ты, Иван Андреич, просто молодец, — Николай уважительно покачал головой. — Я б не допетрил.
«Колесо» действительно было весьма забавным приспособлением. Когда закончилась двухнедельная эпопея с перетаскиванием остатков дедовой «Волги» в посёлок, перед Иваном во весь рост встала проблема обеспечения своих экспедиций водой. Места вокруг были засушливые, и за всё то время, что люди прожили здесь, общими усилиями нашли всего три источника питьевой воды. Собрав у всех жителей посёлка пригодные ёмкости, Маляренко суммарно получил двадцать два литра объёма в четырнадцати разных бутылках. Как всё это на себе тащить, Иван не представлял и решил приспособить под воду одну из камер от такси. В итоге это получилось, но вода имела ужасный резиновый привкус, сколько бы Иван её ни промывал. Кроме того, нести на себе, на манер скатки