Форпост

что на Ивана сыплется град камней, а тот, крутясь юлой и рыча, раздаёт тяжеленные удары дубиной направо и налево.
Вождь взревел и, бросив бесполезный щит, кинулся в гущу драки. Следом за ним, вопя что-то матерное, помчались и остальные, на ходу швыряя дротики и камни.
Отвесив держащемуся за окровавленную голову амбалу страшнейший удар по спине, Коля остался без оружия. Хрустнули кости и дубина переломилась. Стоявший поблизости доходяга в ужасе выбросил палку и, подняв руки вверх, упал на задницу. Из-за плеча Николая, свистнув, вылетел дротик и угодил несчастному точно в горло. Тот захрипел и повалился на бок.
— Не надооооо! Сдаёмся. Не надо, пожалуйста! — Враги, побросав оружие, разбегались в разные стороны.
Коля огляделся. Бойцы все были на ногах.
— Отставить! Все ко мне. Бегом!
Тяжело дыша, мужики собрались вокруг командира.
Ночные походы дались Машке нелегко, и её пришлось оставить у ручья. Девчонку колбасило. Дождавшись первых признаков рассвета, Володя начал поднимать людей. И «бомжей», и «ассистентов» тоже изрядно потряхивало, но в целом все были уверены в лёгкой победе. Неоднократно ходивший в разведку Витя всех клятвенно заверил, что под утро в посёлке только один, да и то сонный, дежурный.
До рощи оставалась всего лишь сотня шагов, когда из-за деревьев, рыча и размахивая огромной дубиной, выскочил совершенно невменяемый мужик и в одиночку бросился на войско Романова.
— Чего, млять, рты раззявили! Собрались и вперёд! Бегоооом марш! Антон, — Володя придержал «ассистента» за руку. — Погоди, не торопись.
Доходяги, возглавляемые Витей, заорали благим матом и кинулись вперёд, осыпая «невменяемого» градом камней. Антон, подпрыгивая на месте от возбуждения и вытянув шею, наблюдал за избиением сумасшедшего часового. Внезапно в затылке бывшего электромонтажника взорвалась бомба, и мир потух.
Из леска высыпала новая порция вопящих противников. Романов усмехнулся — план сработал. Отбросив окровавленную палку, он сунул руки в карманы рваных брюк, отошёл назад шагов на тридцать и спокойно уселся на землю.
По часам Володи вся схватка заняла полторы минуты.
Сам бой Маляренко не помнил. Совсем. Куда-то он бежал, что-то делал, кого-то бил. Кто-то бил его, но ударов он словно и не чувствовал. Зато теперь сил ни на что не осталось. Смутно знакомый силуэт осторожно приблизился и потряс его за плечо. Плечо немедленно взорвалось болью. Иван закрыл глаза, а потом открыл. О,зрение вернулось! Оказывается, он сидел на корточках. Перед носом покачивалась земля. На земле лежал труп. Сильно избитый и весь в крови. И башка у трупа была проломлена. Маляренко присмотрелся — не… не его одежда. Значит — это не он!
— Это хорошо. Значит, как минимум, я не умер.
— Браток, ты чего там бормочешь? — Коля, опасаясь за рассудок Ивана, тревожно заглядывал другу в глаза.
— Всё нормально, Коль. Не тряси меня. Всё болит.
Показался краешек солнышка, и Николай подвёл итоги. Для его бойцов всё, в общем, закончилось неплохо. Сильно побили камнями Ивана, да Димка по дурости словил тычок копьём в ногу. Ходить оба могли, но плохо. У противника всё было не так весело. Два здоровенных мужика — судя по рассказу Маши, помощники босса, были убиты. Причём тот, кого обработал Иван, был больше похож на кусок мяса, чем на человека. Из шестерых доходяг двое лежали, не шевелясь и не подавая никаких признаков жизни. Проверять у них пульс Коля побрезговал. Еще двое, подвывая, катались по земле. У одного из тощего живота торчало сразу два Юркиных дротика, а их хозяин прочищал свой желудок в сторонке. Второго раненого так густо покрывали ссадины от камней и дубинок, что непонятно было, как он ещё жив.
— Дима. Иди в посёлок. Скажи бабам — всё в порядке. Все живы-здоровы. И пусть там твою ногу посмотрят.
— А дядь Ваня?
— А дядь Ваня мне тут нужен. Шагом марш! И не вздумай их оттуда выпустить! Понял?
Подождав, пока пацан отойдёт подальше, Коля тяжко вздохнул и пошёл к раненным.
«Мужики. Это обычные русские мужики. Никакие они не злодеи. Почему я не попробовал договориться? Почему Олю не послушал? Чего этого долбанного Ваню понесло?»
Вождя трясло — дубинка ходуном ходила в руках. Иван с Серым угрюмо стояли рядом. Толстый, карауливший пленных доходяг, отвернулся. Студента снова начало рвать.
«Мля. Да что же это? Этот на брата двоюродного похож. Такой же белобрысый и голубоглазый. Прости меня. Прости. Прости. Не смотри на меня. Не надо. Я же помочь тебе хочу. Ну, пожалуйста, не смотри. Вот так. Спасибо. Прости меня, Господи!»
Пленные тихонечко заскулили и стали отползать, Юра на это никак не отреагировал — его мутило, но он пока