Форпост

двадцатым чувством, наверное. Огромные серые псы молча бросились на мужчину, всё произошло так быстро, что Ваня не успел ни испугаться, ни удивиться.
— Мля! Как в кино! — Всё ещё не веря, что это происходит наяву, Маляренко крутанулся на месте, встречая дубинкой первую тварь. Удар пришёлся аккурат по оскаленной пасти. Зверь почти по-человечески закричал и отлетел в сторону. Почти сразу же на Ивана налетели еще три здоровенных псины.
— Ааааааа! — Позади Вани, катаясь по земле, отбивался ногами и палкой Николай, вокруг него вилась ещё пара псов, непонятно как пробравшихся Ивану за спину. Обернувшийся на долю секунды к другу, Маляренко успел заметить, как тот переломил дубинкой лапу одному хищнику.
— Ааааааа! — Иван заорал от страшной боли — в руку намертво вцепились клыки огромного лохматого пса. Приложив по черепу твари дубинкой, Маляренко почти стряхнул хищника, но в это время прямо ему в лицо из серой предрассветной мути прыгнула новая серая тень. От мощнейшего удара в грудь Иван отлетел назад и, хорошенько приложившись затылком, потерял сознание. Последнее, что он успел краем уха услышать, был отчаянный, полный муки, вопль Николая.
Когда начальство скрылось в предрассветных сумерках, Володя взялся за веник, валявшийся на кухне. Звонарёв со своими ложками изрядно намусорил — стружки были и на столе, и под столом, и вообще везде. Романов хмыкнул, скоро проснётся Светланка, а передавать ей такой свинарник он не хотел. Девушка ему нравилась и, хотя план по уводу поварихи ещё окончательно не созрел, Володя потихоньку начал двигаться в этом направлении. От калитки донёсся гогот вождя, и Володя, весело насвистывая нечто легкомысленное, принялся наводить марафет.
Страшные крики и вопли, раздавшиеся через мгновение, подбросили Романова, заставив сразу позабыть о Светке. Пару секунд Володя прислушивался к шуму у калитки — происходило там что-то совсем нехорошее. Позабыв о своём копье, на автопилоте, Володя сунул веник в очаг. Сухие веточки вспыхнули жарким пламенем, и, вооружившись таким факелом, дежурный бросился на помощь.
— А ну пошли! Пошли вон! — Володя отчаянно размахивал уже догорающим веником. Собак удалось отогнать от неподвижных тел Ивана и Николая, но твари кружили в пяти метрах от Романова, у калитки, подбираясь всё ближе и ближе. Что делать, Володя не знал, а потому просто заорал во всю силу своих лёгких. Твари отпрянули, и в это время пришла помощь. Вооружённые кольями и палками мужики быстро вытурили собак за забор и заперли калитку на засов, для верности подперев её парой палок. Веник окончательно догорел и погас. У Романова отказали ноги, и он обессилено плюхнулся в грязь.
— Вовремя вы. Спасибо мужики.
Больно не было. Совсем. Тело как будто онемело. Мысли в голове текли медленно-медленно.
«Я всё ещё жив. Наверное, кому-то там, наверху, я сильно приглянулся. В любом случае, спасибо тебе, кто бы ты ни был». — Иван открыл глаза. Вокруг сновали мужики, вооружённые чем попало. Лежать на земле было мокро и очень холодно.
— Живой? — Над Иваном навис тёмный силуэт. Судя по обеспокоенному голосу, это был Серый. — Погоди, мы сейчас тебя под навес отнесём.
Несколько рук вцепились в Ивана и рывком подняли его в воздух. Ваня всхлипнул и отрубился.
— Мда. Расслабились мы. Что тут ещё скажешь. — Звонарёв сокрушённо покачал головой. — Все хороши. Нечего на себя наговаривать. Твоё дело сейчас — поправиться. Ясно?
Голос прораба звучал нарочито бодро. Николай, к которому он обращался, был совсем плох. Твари изрядно поработали над его телом, порвав ноги и искусав лицо. Иван, лежащий на соседнем лежаке, отделался куда легче. Изжёванная вусмерть правая рука, разодранная когтями грудь, да пяток укусов на левой ноге на фоне ран Коли казались пустячком.
— Да, Колян. Не ссы. Прорвёмся. — Маляренко кряхтя приподнялся на локте. — Я тоже хорош. Вышел за забор задом-наперёд. Робинзон хренов. Но собачки-то каковы, а? Дождались нас. Молча! В засаду сели и дождались. Умные твари.
— Ребята не вернулись? — Глаза у вождя были как у побитой собаки.
«Не доглядел».
Володя и Сергей одновременно помотали головами.
— Дык, как? В осаде сидим. Плотно сидим.
Военный совет продолжался уже час. Попросив дежурившую у мужчин Алину выйти из палатки, у входа уселись Звонарёв и Романов, позади маячили Юра-толстый да Макс с Алишером. Всё наличное мужское население решало, как быть дальше. Стая никуда не ушла, а вольготно расположилась прямо за забором в роще, возле ручья. Из трёх десятков псин пять-шесть всегда кружили вокруг забора, временами пробуя его на прочность. Слава богу, лазить по деревьям эти твари не умели. Звонарёв весь