Форпост

посмотрела на мужа. — Я целый день бегала, зарядку делала. Было очень холодно. А потом я устала и села. Так вас и дождалась.
Иван смотрел через огонь на пару, сидящую напротив, и пытался определиться со своими чувствами. Женская солидарность, проявленная Алиной к избитой и изнасилованной девушке, его ничуть не тронула. К Марии он относился весьма скептически, хотя и признавал её красоту. Ситуация была ясна, как божий день. Звонарёв решил взять власть в свои руки. Сначала команда «фас», конечно, тихая и негласная. Потом люто ненавидящие и бывшего босса, и его секретутку «бомжи» её трахают и избивают, но так, аккуратненько, очень больно и обидно, но без увечий и членовредительства. Да ещё и нагишом гонят. Чтобы, значит, встретила нас.
— Хе! — Ваня громко усмехнулся.
«Серый, Серый… ну что ж ты такой… тупорылый-то, а? Даже самому тупому дебилу понятно, что без твоей команды эти перцы даже пёрнуть не смеют. Да и Толстый бы точно влез, он хоть и тряпка, но изнасилования бы не допустил. Значит, ты и его придержал, и баб. Ясно — там у всех, в общем, насчёт Романовых полный одобрям-с».
Ваня посмотрел на Володю. Тот явно всю эту схему тоже просчитал и теперь задумчиво изучал лицо вождя. Маляренко кивнул.
«Да, Вовка. Ты точно не дурак. Чего мне теперь с тобой делать-то?»
— Хе! А что, дорогуша, насчёт меня и Алины Ринатовны хоть словом каким кто обмолвился?
В умных глазах Машки на миг проскочило желание соврать, но, подумав немного, она отрицательно помотала головой. Володя понимающе скривился.
«Ну-ну, ну-ну. Типа, просто месть. Просто недоглядел. Все недоглядели. Милости прошу, Иван Андреевич, и так далее, и тому подобное. А потом, глядишь, и выборы организуются. А я один, да Алька, а остальные за тебя, и буду я у тебя, Звонарёв, на побегушках. Молодец. Умница».
Иван посмотрел на жену.
— Пойдём, дорогая, пошепчемся.
Никто в посёлке не спал. Все чего-то ждали. Женщины собрались вокруг костра и тихонько шептались о чём-то своём, парни, держа копья под рукой, сидели за столом вместе со Звонарёвым. Только Юрка-толстый угрюмо шатался перед домом, со злостью пиная камешки и что-то бормоча себе под нос. Брошенная дубина валялась у крыльца.
— Не одобряет, — Алишер пристально следил за еле видимым в темноте силуэтом. — Не перебежит?
Серый сплюнул. Всё пошло как-то не так. Подразумевалось, что Романов, увидев свою женщину в таком виде, немедленно ломанётся разбираться и карать. Тут-то его из арбалетов и… а тёлку нынешние ассистенты очень хотели сделать «бомжихой», чему его Ксюша была бы очень рада. Но не срослось. Романов не пришёл, не пришёл и Иван, а это было хуже всего. Ивана Звонарёв боялся. Втайне Серый надеялся, что Маляренко Романова всё-таки «кинет» и вернётся. Удерживать в качестве приманки в посёлке Алину он не решился. Вот если Иван вернётся… перед Алиной придётся извиняться за домашний арест. А Ивану можно будет предложить даже больше, чем планировалось — полную свободу, на тех же условиях, что и с Колей. Да! Решено! Если Иван один вернётся — так он и поступит!
— Шайтан! Хуже нет — ждать да догонять, — Алишер зевнул.
— Заткнись и иди на пост. — Серый мутно посмотрел вслед убежавшему парню. День был долгий, нервный, прораб дико устал, и спать хотелось неимоверно.
«Ну и где же этот Ваня?»
Объяснять Алине ничего не пришлось. Как только они отошли от костра на приличное расстояние, женщина вывалила на Ивана всё то, о чём он только что думал. Только вслух, тараторя при этом, как Трындычиха.
— Тссс. Да, да, да. Я всё это знаю, любимая. Мы прямо сейчас можем вернуться в наш дом, поужинать, сходить в баньку. Никто и слова не скажет. Буду, наверное, всё так же мотаться по округе и жить, как раньше. Понимаешь?
— А как же… — Алина растеряно заглядывала в глаза мужу. В темноте это было нелегко. — А Романовы?
— Их убьют. Тебя это волнует?
Алина ахнула и отступила от мужа на шаг. Холодный и равнодушный тон, которым были сказаны эти жуткие слова, потряс её. Это был не её Ванечка!
— Звонарёв — объективно самый полезный член общины, больше всех работает. И лучше всех. Он единственный, у кого руки не из жопы растут. Остальные, в том числе и я — балласт. Ведь так?
Алина отвернулась.
— Да. Как скажешь.
— А там… — Она с надеждой обернулась к мужу.
Ваня покачивался с пятки на носок.
— Да нечего рассказывать. Впустую сходили.
Ваня искренне порадовался тому, что вокруг царила ночь. Враньё далось ему нелегко.
— О нас надо думать, а не о Романовых.
— Я знаю, милый, но я так не могу. Прости меня, пожалуйста. — Алина обошла мужа и попыталась вернуться к костру.
— Тихо-тихо. Я ещё не закончил. Это