Форпост

сожалению вождя, ещё метров на сто-сто пятьдесят дальше в море.
— Ну и кто у нас хорошо плавает? — Иван обвёл глазами присутствующих. Юра покачал головой и сделал шаг назад
— Я сплаваю. — Звонарёв прищурился, определяя расстояние. — Не вопрос.
— И я! — Светлана по-ученически подняла руку. — Только вы отвернитесь пока, ладно?
Девушка быстро сбросила с себя одежду и залезла в воду. За ней, как следует разбежавшись, в волну нырнул прораб.
Иван почесал репу.
— А я, почему-то считал, что прибой обязательно должен выбросить его на берег.
Пловцы довольно шустро добрались до судна и, дав пару кругов вокруг, поплыли назад. Выяснилось, что взобраться на эту посудину с воды не было никакой возможности — борт хоть и низкий, но преодолеть эти два метра никак не получалось.
— Уф. — Геннадьич лежал на песке тяжело дыша. — Давненько я не плавал столько. Судно заброшенное. Нет ни одного целого стекла. Трап оторван нахрен, аж с мясом — там дырки. И это… — Прораб перевёл дух. — С кормы свисает огрызок троса. Оборванный. Это всё.
— Юра, гони в посёлок и займись накачкой камер от «Волги». Снова плот будем делать.
Без плота на судно не заберёшься, других плавсредств у Маляренко не было. Оставалось только кусать локти и смотреть на удаляющийся кораблик. С севера стеганул песком новый порыв горячего ветра. Судёнышко заметно вздрогнуло и ощутимо прибавило ход.
Долбанный древний насос «подкачал» и в этот раз. Изрядно намаявшись, мужики сумели накачать все четыре камеры лишь через час с четвертью, за это время кораблик унесло от места рыбалки километра на полтора на юг. И ещё дальше в море. Ветер усилился и, хотя погода стояла солнечная, и никакого шторма не предвиделось, пускаться на таком… безобразии в плаванье Иван не решился. Разочаровано проводив взглядом уплывающую кучу добра, Маляренко отправился отдыхать.
Всю ночь Ивану снились круизные лайнеры. Белоснежные корабли-красавцы обеспечивали его, Ивана, немыслимым комфортом и уютом. Он дремал в шезлонге на верхней палубе, а перед ним, в бассейне, резвились обнажённые девушки. Ещё Ивану снился Андрей Миронов, сидящий в соседнем шезлонге и исполняющий свою знаменитую песню про невезучих дикарей.
— Ой, мля. — После вчерашней нервотрёпки и беготни под палящим солнышком проснулся Ваня с совсем больной головой. Хронометр, тускло поблёскивая в свете лучины, показал четыре часа утра. Иван зевнул и решил пойти сегодня на рыбалку пораньше.
К рассвету Ваня оприходовал все ловушки и сам набрал полный короб моллюсков. Поёживаясь под прохладным утренним морским бризом, Маляренко ещё раз внимательно оглядел горизонт. Как и следовало ожидать, кораблика он не увидел. Пару раз нецензурно выразившись, мужчина подхватил добычу и потопал до дома.
Как выяснилось к обеду, ругался Ваня зря. Уехавший на юг, к водопою, Юрка вернулся с круглыми глазами и сообщил, что этот самый кораблик сель на мель в километре от лагеря охотников. В аккурат за мыском и совсем близко от берега.
— Да-а-а-а, Геннадьич, кто-то нехило так уже тут поработал. — Маляренко смотрел на абсолютно пустую рубку управления. — Тут уже вообще всё поснимали. У тебя там что?
— Такая же ерунда. — Звонарёв вылез из почти затопленного трюма. — Всё выдрано. На воде пятен от масла и мазута нет. И не пахнет ничем. Баки пустые. Всё, суки, слили.
Кораблик, а по сути — совершенно голая скорлупка, зацепился за камни и, пробив в двух местах борт, лёг на дно. К счастью, здесь было не глубоко, и главная палуба торчала одной стороной из воды где-то на полметра. Другой борт, соответственно, на полметра уходил под воду.
Сверху, по лестнице, спустился раздосадованный Юрка.
— Охренеть. Там вообще пусто.
— Итого. Что мы имеем? — Звонарёв, сидя на палубе, опустил пятки в море.
— Да ничего не имеем!
— Неправильно, Юра, неправильно! А имеем мы тонн десять металла, который можно распилить, срезать, разобрать и так далее. Это уж немало, согласись.
Маляренко в диспуте насчёт будущей судьбы лайнера участия не принимал. Всё и так было ясно. Надо пилить, благо, что ножовки по металлу имелись, отменного качества и в достаточном количестве. Иван поднял голову и, прищурившись, посмотрел на жалящее солнышко. Пилить не хотелось. Срочно требовалась заёмная рабочая сила или, попросту говоря, гастарбайтеры.
— Ладно. Хорош трындеть, мужики. Возвращаемся.

— Ну