Форпост

Едва забрезжил рассвет, как из дома, вокруг которого шлялись нервничающие мужики, раздался громкий крик новорожденного.
Доктор выглянул из окна и подмигнул полуобморочному Юрке.
— Пацан. Здоровый. С мамочкой всё в порядке. Поздравляю, папаша.
Юрка кивнул и без чувств хлопнулся на землю.
За праздничным столом, приготовленным Аллой и Машей, сидели все, кроме счастливых родителей. Насте требовался отдых, малыш спал рядом, а Юра сидел над кроваткой, и с места его было сдвинуть невозможно.
— За Ивана Юрьевича!
— Урррра!
— Тише, дураки!
— Ой, ага.
— Тссс. За Ванечку! Чтоб он был здоров!
— За родителей!
Рабочие, натрескавшись до отвала, решили устроить себе выходной и завалились спать прямо на улице, в тени деревьев. Маша хлопотала по хозяйству, убирая весь срач, устроенный по случаю рождения человечка, а доктор, принявший на грудь почти всю бражку, уже с час как дрых в старом шалаше.
— Продолжим, Александрыч?
— Конечно, Андреич!
Из рассказа дяди Геры выяснилось, что о том, где и когда они находятся, Лужины знали и без бумаг и карт… э… позаимствованных у Маляренко. Супруга дяди Геры, хоть и проработала всю жизнь библиотекарем, образование имела искусствоведческое и когда-то давно, в молодости, даже писала кандидатскую на тему архитектурного наследия Крыма. Вот такое, блин, совпадение. Так что развалины Бахчисарая, лежавшие в часе ходьбы от посёлка Лужиных, Надежда Фридриховна узнала сразу. А примерный срок вычислили «на глазок». Вокруг было довольно много каменных развалин, так что поселенцы не испытывали никаких проблем со строительными материалами, да и сосен в окрестных горах хватало. Не корабельных, конечно, а скорее похожих на те, что росли в Турции в их время. Во всяком случае, так утверждали те, кто в этой самой Турции бывал. И сейчас в посёлке Лужина вовсю шло строительство каменных домов.
— А кроем их, — дядя Гера презрительно посмотрел на камышовую крышу первого дома, — черепицей. Вот так-то! Кстати, Сергей Геннадьич тебе привет передавал. Уже бригадир строителей. Замечательный специалист! У нас, если честно, таких не было.
Бимка, тоже наевшийся от пуза, осоловело огляделся, тявкнул и снова уснул, устроившись в ногах Ивана, под столом.
— И за пса спасибо. С нашей дворняжкой свели его… полуспаниели — это тоже хорошо. К охоте способные будут. — Лужин довольно улыбался.
Иван кивнул. То, что увели Бима, было хуже всего. Потерю ушастого друга он переживал сильней, чем уход Алины.
«Сука самодовольная. Ещё лыбится…»
— Я думал, вы баб отсюда забрали, чтобы замуж повыдавать. А что ж Машка? — Маляренко рассеяно слушал Геру, наблюдая за Марией. Три недели, проведённых у Лужина, дались ей, по-видимому, нелегко.
— О ней потом. Отдельно поговорим. А с остальными — всё в порядке. — Лужин усмехнулся, оценивающе глядя на Маляренко.
«Да и пох. Пошла она…»
— Кузницу построили. И мастерскую. Наковальня твоя и верстак с ножовками — бесценны просто. Что хочешь со мной делай — не верну! Зачем они тебе тут? — Гера развёл руки. — А для тебя — что хочешь. Бесплатно! Любые изделия с кузни. Как? Логично?
«Логично, логичный ты наш…»
— Про корабль, тобою найденный, тоже рассказали.
— Юра его нашёл.
— Неважно. Рабочие эти не для огорода. Помогли, и слава Богу. С Юрой я договорюсь. Возьмёт их на кошт. Они будут корабль разбирать, жить будут там же. У ручья. Металл для кузни нужен. И останки ваших машин тоже утащим. Что им тут гнить? И насчёт изделий для хутора — тоже никаких вопросов. Всё бесплатно и в первую очередь.
«Всё продумал… уродец…»
— А Машка?
— Машка с ними.
«Интересно, за что её так…»
— Тележку, велосипед, один, и один арбалет, я тебе верну.
«Ну спасибо, дорогой… утешил…»
— Зачем? — Иван впервые действительно заинтересовался.
— Набегался я за год — во! — Лужин провёл ладонью по горлу. — На восток, по горам у меня есть кому ходить. И на юге тоже. Тебя хочу… попросить на север и запад обратить внимание. Людей искать надо. Организовываться. Что ты там вчера про выживание человечества говорил, помнишь?
— Помню. — Мысли у Вани пошли враскоряку. То, что сейчас говорил Лужин, было правильно. Грамотно. Умно. Чёрт! Это было необходимо! Но душа к этим людям у Маляренко не лежала. Это было смешно, глупо и эгоистично. Дали по морде, выбили три зуба, уволокли треть всех инструментов и свели собаку. Ну и бабу. Подумаешь! Отказаться от этого предложения было бы верхом неразумности. Мля!
Холодея от тех слов, что он готовился сказать, Ваня представил себя, сидящим с пилой на суку.
— Знаешь, Георгий Александрович.