Редкая удача выпала на долю Ирины и Натальи – отправиться в свадебное путешествие вместо молодоженов, да еще и в Скандинавию. И никто не подозревал, чем эта поездка обернется по возвращении. На глазах у Ирины попадает под машину сосед по купе – Шурик. Наезд не был случайным.
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
сама судьба преподносит мне шанс наведаться в гости к соседям Кочневых. Не одним, так другим. Очищенная партия картошки не пропала даром, дала определенную встряску, и мне стало ясно – Майка больше не позвонит. За тысячу условных единиц она предложила нам спрятать лежавший в кармане пиджака билет на имя Ельцова Михаила Петровича. Цена нашего молчания.
– Тащусь с условием, что после сбербанка скатаешь со мной, надо отдать в распечатку пленку.
Наташка метнула на меня удивленный взгляд и собралась ехидно напомнить, что в турпоездке я занималась исключительно видеосъемкой. Фотокамерой пользовалась она сама, значит, ей и решать с распечаткой. Но, заметив резкое противоречие между моей ласковой улыбкой и кулаком, который мне пришлось исподтишка продемонстрировать, тут же согласилась, пробормотав что-то про метод «кнута и пряника».
Моя идея насчет поездки к соседям Кочневых подруге не понравилась. Понравилась Майкина просьба спрятать за тысячу у.е. железнодорожный билет Ельцова. Радость длилась всего пару минут, в течение которых Наташка уяснила, что в нагрузку к деньгам идет обет молчания. Дураку ясно, если по какому-либо поводу надо молчать, значит, существует реальная возможность определенного интереса к этому совсем не простому «поводу» посторонних лиц. Скорее всего, не джентльменов. А ее вполне устраивало привычное хорошо знакомое окружение. Особенно мое лицо. Позднее, стоя в очереди добросовестных плательщиков, подруга перебрала несколько альтернативных вариантов поведения, в том числе уничтожение вместе с билетом и денежных единиц, и самого кожаного пиджака. Дальше больше. Начались фантазии на тему пластических операций, бегства за границу… Лучше всего в Копенгаген. Вот тут-то Наталья и поняла, что зашла слишком далеко. Легче съездить к соседям Горшковых-Кочневых и вооружиться знаниями. Отнюдь не лишними.
В целях экономии нерабочего времени, суббота все-таки, решили отправиться на Наташкиной «Ставриде». При этом бездарно потеряли минут сорок. Всего не предусмотришь. Подруга открыла машину именно в тот момент, когда из дверей нашего подъезда бодрым спортивным шагом выскочил Борис. И, узрев собственную жену, обрадовался ей так, словно век не видывал. Более того, прищурил глаза: то ли с утра запамятовал, как она выглядит, то ли оценивал правильность своего выбора, дела давно минувших дней. Оказалось, ни то ни другое.
– Натуля, ты решила протаранить сбербанк? Опять безразмерные очереди?
– Нет, – мгновенно нашлась Наташка, – поеду в ГАИ уточнять реквизиты. Платежки не прошли.
– Замечательно! – обрадовался Борис. – Мне тоже в ту сторону, подбросишь меня до Анино. У меня там рабочая встреча. Ненадолго, минут на десять. А потом я вместе с вами и вернусь. Через ГАИ. Торопиться некуда, все равно поезд только вечером.
Наташка задумалась. Я – нет. Знала, чем подруга от-болтается.
– Десять минут, говоришь? Ладно. Только на обратном пути на рынок заедем. Где-то у меня был список. Ир, поройся, пожалуйста, в бардачке.
– Знаете, девушки, пожалуй, вам меня ждать не стоит. Просто довезите до метро. А оттуда я уж как-нибудь сам.
В результате мы сначала отправились в Анино и, разумеется, застряли в пробке на Варшавском шоссе. Несмотря на то что раннее утро давно миновало, народ продолжал двигаться в загородном направлении. Ну и мы вместе с ним, хотя нам с Наташкой следовало ехать в обратную сторону. Борис нервничал, поскольку опаздывал, и, призывая меня в свидетели, активно критиковал манеру езды жены. Наташка в свободное от нападок на других водителей время предлагала ему всю жизнь ходить пешком и, в свою очередь, обращалась ко мне за поддержкой. Я поддакивала обоим, иногда невпопад. Голова была забита другим – Димка приедет, а меня и след простыл.
– Мужик с сиденья, машине легче, – отрезала Наташка, послав доставленному к метро Борису обольстительную улыбку и воздушный поцелуй. Среагировал на них не только Борис. Еще два случайных прохожих на короткое время забыли, куда идут. К одному, особо навязчивому, подруга даже проявила скромный интерес: – Ну чё тебе, родной?
«Родной» сразу озадачился, сделал вид, что задумался и не туда улыбнулся. Тон Наташкиного вопроса совершенно не сочетался с ангельской внешностью госпожи Кузнецовой.
Обратно «Ставрида», наверстывая потерянное время, летела почти как стрела. Машину, а заодно и меня, вполне устраивала Натальина манера вождения.
У подъезда дома Горшковых стоял знакомый нам со вчерашнего вечера пожилой мужчина и, отчаянно жестикулируя, убеждал в чем-то молодую женщину в джинсовом костюме, отделанном стразами. Время от времени она строптиво встряхивала головой и тоже
