Редкая удача выпала на долю Ирины и Натальи – отправиться в свадебное путешествие вместо молодоженов, да еще и в Скандинавию. И никто не подозревал, чем эта поездка обернется по возвращении. На глазах у Ирины попадает под машину сосед по купе – Шурик. Наезд не был случайным.
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
под нос какой-то веселый мотивчик, Наташка тронулась с места. – Теперь понимаешь, насколько я была права насчет первенства в справочной? Ты бы на моем месте сразу заледенела. Все-таки в моем лице мир потерял талантливую актрису. Так вживаюсь в обстановку спектакля собственной постановки! Вышла из отделения сама не своя.
Натальин рассказ увлек меня настолько, что я забыла обо всем на свете. Самое главное, о Димке. Следовало позвонить мужу и предупредить, что задерживаюсь, поиски подходящих штор утонули в огромном океане предложений. Раньше, бывало, побегаешь по магазинам и либо успокоишься за отсутствием подходящей ткани, либо выберешь из пары зависевшихся образцов наименее страшненький – и нормально. Дома прикинешь, убедишь себя, что ткань по цвету подходит к будущим обоям или тапочкам, и опять-таки успокоишься. А ныне ассортимент такой, что глаза разбегаются в разные стороны. Посему трудно сосредоточиться на чем-то одном.
Наташка начала с того, что отправилась с охраной в отделение интенсивной терапии, где лежал Лузгин, с од-ной-единственной целью: свернуть по дороге в женский туалет, закрыться и вызвать туда наряд милиции. Но план почти сразу претерпел изменения. Едва она в составе двух сопровождающих вошла в коридор отделения, стало ясно, что до туалета гораздо дальше, чем до палаты, дверь в которую перед ней гостеприимно распахнули.
Охранники, люди Ксении, стоят на посту у постели больного со вчерашнего дня. Именно вчера Ксения Львовна отыскала его в клинике Склифосовского и перевела в эту больницу. Сегодня заезжала проведать беспамятного больного и привезла с собой кучу документов из клиники. Этим заявлением охранники пытались убедить взбалмошную дамочку в том, что больной не бесхозный, Альфредом не именуется и если бы был в сознании, откликнулся на имя Ельцова Михаила Петровича.
В какой-то момент Наташка решила, что Лузгину-Ельцову повезло – палата была отдельной. Один из охранников, памятуя Наташкину железную хватку, на всякий случай предупредил, что срывать больного с кровати вместе с матрасом и капельницей не стоит. Он все равно без сознания. Подруга, потирая от волнения руки, решила, что быстренько не узнает в больном своего Альфреда и обойдется без женского туалета. Сразу в лифт и на свободу! А вслух возблагодарила Всевышнего за то, что вымышленные запонки ее вымышленного пятого мужа возможно еще и вернутся назад.
Голова пострадавшего была капитально замотана бинтами. На лице чернели синяками два закрытых глаза, выгодно оттененных на фоне слегка распухшего носа и сухих, потрескавшихся губ. Наташка, отметив резкий контраст между синяками и бинтами, мысленно заретушировала первые и сразу опознала в несчастном человеке Шурика, составившего нам компанию в недавней туристической поездке. Правая его рука, находившаяся под капельницей, обреченно лежала поверх одеяла и вызывала острую жалость.
Подруга оглянулась на двух внимательных наблюдателей и, почувствовав прилив злости, резко заявила:
– Ну, что уставились? Не пойму, мой или не мой. Ему морду разбинтовать нельзя?
Получив отрицательный ответ, она низко наклонилась над Шуриком, невольно загородив его от охранников и тут, что называется, дала маху, шепотом обозвав его не Альфредом, а Альфонсом. На секунду замерла, но крепкие умом ребята ничего не заметили. Зато Наташка заметила, как дрогнул, а затем слегка приоткрылся правый глаз Шурика. И смотрел он на нее этим глазом вполне осознанно. Подруга в свою очередь прищурилась, указала глазами в сторону охранников и запричитала: – Это же я, праздник, который почти всегда был рядом с тобой! Ох, глазоньки твои не открываются-а-а, бесстыжие!
Шурик мгновенно все понял, уснув и правым оком. В это время открылась дверь палаты и вошла медсестра с эмалированным подносиком, в котором лежал шприц. Охрана невольно отвлеклась на нее.
– Да скажи же мне хоть слово, голубчик, ты это или не ты! – продолжая надрываться, Наташка прилипла ухом к губам Шурика и услышала тихое:
– По Ярославке. Направо. Деревня Вербная, десять, помогите, убьют, Майке…
На этом связь оборвалась. Медсестра завопила, требуя немедленно снять с больного ненормальную бабу, охранники кинулись к кровати, намереваясь рывком оттащить Наташку в сторону. Но она уже и сама вскочила:
– Только без рук! А то как шарахну капельницей! Куда попадет. Мне чужого не надо. Только вечную память о пятом муже, который, гад, в Америку укатил! А этот доходяга не мой гражданский муж! У моего морда пошире была, а губы поуже. Синяки попутали, любимый все время с ними гулял, под темными очками маскировал.
Наташка одернула на себе одежду и, сделав предостерегающий жест ладонью,
