Редкая удача выпала на долю Ирины и Натальи – отправиться в свадебное путешествие вместо молодоженов, да еще и в Скандинавию. И никто не подозревал, чем эта поездка обернется по возвращении. На глазах у Ирины попадает под машину сосед по купе – Шурик. Наезд не был случайным.
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
свидание с Зайчиком.
Битый час я пыталась вытряхнуть из Мишурика правду. Накормленный и напоенный, с ощущением чувства пусть временной, но полной безопасности он возлежал в шезлонге на Наташкиной многофункциональной кухне и блаженно улыбался всей окружающей обстановке. Самое удивительное – наотрез отказался выпить.
Наташка, решившая развязать ему язык с помощью спиртного, достала из «мини-бара» под мойкой заначенные полбутылки подарочного коньяка и, весело поболтав содержимым, заговорщически предложила Мишурику махнуть «по маленькой». Он сморщился и передернулся.
– Тогда по большой? – не отставала подруга и схватила второй рукой ковшик.
– Если можно, без меня.
Шурик сказал это так, что приставать с другими вариантами просто не было смысла.
– Эк ты башкой-то треснулся! – жалостливо протянула Наташка. Заметив, что остальным искусственная поддержка морального духа на фиг не нужна, развела передо мной руками, демонстрируя свое полное бессилие, и убрала бутылку на место.
– Ну тогда начну излагать правду! – пригрозила я Мишурику. – Извини, если что не так. Если Мариночка изменит о тебе свое мнение…
– Не изменю! – прозвучал звонкий голос Марины. – Вы не можете знать правды. Но я могу и удалиться. – Она демонстративно прошаркала большими тапочками Бориса к выходу и скрылась за дверью.
– Вернись, несчастная! Незнание всей правды не освобождает нас от ответственности! – резонно крикнула ей вслед Наташка. – Обидно, если угрозы Ксении в отношении меня и Ирины Санны будут реализованы. Еще обиднее получить их не по заслугам, не зная, за что. Главное, хочешь помочь человеку, а он, убогий, этого понимать не желает. Да еще в милицию не пускает. Наверняка ждет, пока мы с помощью некоторых заинтересованных лиц автоматически отфильтруемся и выпадем в осадок.
Мишурик уже не улыбался. Мельком отметил возвращение Марины и помрачнел. Сидел, мучаясь тяжкими раздумьями. И тогда я заявила:
– Твои деньги, тысяча у.е. в ассортименте пятьсот долларов и пятьсот евро целы. Но тебя, как и всех в этом деле, наверняка больше всего интересует неиспользованный железнодорожный билет в Тамбов, приобретенный на твое имя.
Забыв о своем болезненном состоянии, Мишурик подался вперед и попытался вскочить, но рухнул обратно в кресло. Загипсованная нога глухо бумкнула об пол. Оскалившись, он мотал головой из стороны в сторону, хлопал ладонью здоровой руки по подлокотнику, стонал, рычал и то ли смеялся, то ли плакал. Во всяком случае, мы с Наташкой всерьез перепугались. Ему же наверняка было больно! И если бы не Марина, уж не знаю чем угадавшая осложнения в состоянии больного и мигом пришедшая на помощь, мы бы с подругой не хуже Деньки отметились на полу лужами. Третий раз в жизни нам приходилось видеть подобные сцены с представителями мужского рода, но так к ним и не привыкли. Только лишний раз уверились в том, что Дарвин частично прав – вторая половина человечества точно произошла от обезьян.
Вкатив Мишурику дозу успокоительного, Марина ласково поглаживала его по лицу и голове, шепча что-то про весну, луговые цветочки и перспективу новых переломов, если он будет вести себя столь неподобающим образом. И чего, спрашивается, пристала к человеку? Как выяснилось, Мишурик таким своеобразным образом хохотал! Веселился, значит. А мы-то подумали…
– Немедленно прекратите все выяснения! Вы забываете, что у Михаила Петровича была травма головы! – грозно упрекнула нас Марина.
– Честно говоря, сначала подумали, что он вообще безбашенный, то есть безголовый. Да-а-а… Ему теперь вволю и посмеяться нельзя, – слегка заикаясь, прогудела Наташка. – Видали, как на него правда подействовала? С другой стороны, смех – тоже лекарство. Источник хорошего настроения и, как следствие, усиления обменных процессов в организме. А усиление… Мама дорогая! Ир, больше ни слова! Поехали-ка домой. Правда должна быть дозированная! Ляпнешь еще что-нибудь, больной будет ржать до утра с такой силой, что мой сборно-щелевой коттедж не выдержит и сложится пирамидой Хеопса.
Мне и самой было нерадостно от такого поворота. Наташка еще не успела договорить о последствиях разорения дачного семейного гнезда, а я уже пятилась к выходу. Но Мишурик, пару раз всхлипнув, захлебнулся собственным хохотом, громко икнул, закашлялся, морщась от боли в ребрах, и поманил меня рукой, приглашая вернуться на место прежней стоянки у двухкомфорочной газовой плиты. Я не очень-то послушалась. Мне и на полпути, у дивана, было хорошо.
– Значит, билет у вас?
Надо же, какой сиплый голосок стал у Мишурика. Да и язык плохо сотрудничает с хозяином.
– Сейчас как начнет снова радоваться! –
