Виктор Ларсен — врач, потомок викингов, снайпер и умелый боец на мечах. Он прошел войну в Афганистане и обнаружил там магический предмет. С ним проходят невероятные происшествия, и он не понимает, зачем и кому это нужно. Шаг за шагом Виктор распутывает клубок событий, происходящих вокруг, и борется только за то, чтобы выжить, когда гибель кажется неминуемой. Виктор переселяется в Норвегию в надежде сделать свою жизнь более спокойной. Но настоящие приключения только начинаются. Повелитель мертвых псов, бредет по дороге, проложенной для него чужими людьми, и едва успевает отбиваться от чудовищ.
Авторы: Плеханов Андрей Вячеславович
не больше сотни. А вот зверей могло быть сколько угодно, и в том, что без них не обойдется, Ларсенис не сомневался. Если у человека есть магический предмет, он должен использовать его на всю катушку. Если предмет оживляет мертвых, то логичнее использовать не людей, а зверей. Это вызывает меньше вопросов, особенно у окружающих мусульман, вряд ли приветствующих оживление усопших вопреки воле Аллаха. Хотя и со зверями тоже закавыка… В нищем Афганистане, где даже корова стоит целое состояние, а дикие звери, кроме разве что горных баранов, наперечет, очень трудно составить из животных быстро возобновляемую армию. Резво плодятся свиньи и кролики. Но свиньи для мусульман запрещены велением свыше, а боевые кролики — из области запредельного идиотизма. Значит, собаки. Агрессивны, размножаются быстро, только успевай их кормить. Чем кормить? Возможно, человеческим мясом, кровожадно предположил Ларсенис. Именно в провинции Кунар бесследно исчезает большая часть убитых — как моджахедов, так и наших. Возможно, Мохтот-шо наладил сеть поставки человеческих тел для кормежки своих псин. А нужно ли их вообще кормить? Они же мертвые. А с чего Вик взял, что они мертвые? Он ведь не вскрыл ни одной из них. А если и мертвые, то бишь сраженные в бою и оживленные при помощи предмета? Их, скорее всего, тоже нужно кормить — вряд ли они смогут двигаться без источника энергии. Только не нужно их потрошить, как тех зомбаков, которых вскрывал Вик. Нужно оставить желудочно-кишечный тракт, тогда оживленная собака может питаться…
— Подъезжаем, Виктор Юрьевич, — глухо сказал водитель, перебив мысленную цепочку Вигго. — Стрелять пока не начали. Нам велено подрулить к вон той хреновине, — он показал на широкую скалу, метров сто высотой, врезавшуюся в ущелье-дорогу. — Будем разбивать палатку за ней. Там же КП поставят.
Ларсенис проморгался и увидел кишлак. Он стоял на подножии горы, поднимаясь вверх желтыми приземистыми домами из саманного кирпича и лентами полуобрушенных дувалов. Раздолбить такую деревню из артиллерии — легче легкого. Разнести ее в пыль вместе с засевшей бандой душманов. Но нельзя. Погибнут невинные мирные жители (по ночам превращающиеся в жителей злобных, закапывающих фугасы вдоль дороги). Кишлак известный, официально сотрудничающий с революционной властью ДРА. Поэтому логично считать, что он захвачен формированием Мохтат-шаха и его нужно отбить.
Кишлак выглядел в солнечном свете тихо. Подозрительно, невыносимо мирно. Очень хотелось шарахнуть по нему изо всех стволов. Почему Мохтат-шах никак не проявляет себя? Может, его войско смылось, просочилось через колодцы-кяризы и подземные ходы, связывающие селения на десятки и сотни километров? Ларсенис не верил в байки про подземные ходы. Они, конечно были, но связывали кяризы в пределах одного кишлака. Вряд ли афганцы могли пробуриться отсюда через основание хребта — они же не метростроители, в конце концов. Мохтот-шо сидит в кишлаке в глухой обороне и ждет, когда на него нападут.
А сюрпризы он преподносить умеет, в этом Виктор уже убедился.
* * *
Пока Михей разворачивал временный медицинский пункт — автоперевязочную, палатку, раскладывал носилки и все прочее, старший лейтенант Ларсенис сидел рядом, в двух шагах, в палатке командного пункта, разбитой за склоном той же скалы и жадно впитывал то, о чем говорилось. Он пытался понять, где найдется место ему, ординатору-медику. Место не в перевязочной, а в бою, чтобы добраться до Мохтат-шаха первым. Потому что, судя по всему, Мохтату грозила крышка, а Вик хотел обыскать его без чужого вмешательства. Чтобы раз и навсегда разобраться в странной цепочке событий. Ларсенис все больше склонялся к мысли, что ни его желание служить, ни появление в его жизни Сауле, ни предсмертные слова бойца-узбека — не простые совпадения. То, чем владеет шах, не должно попасть в чужие руки.
— Значит, э, Мохтат точно там, — докладывал Эдик Багирян, офицер, командующий операцией. Командир второй роты, Дауров, бросал на него ревнивые взгляды. В отличие от Багиряна, родившегося в глухой армянской деревне, у Харитона не было кавказского акцента, и неудивительно, если учесть, что вырос он во Владикавказе. Багирян был старше, менее удачлив, но назвать его плохим командиром не осмелился бы никто. И войну в горах он знал не хуже Даурова. — Э, — продолжал капитан Багирян. — Все мы знаем про этого Мохтат-жопа, да. Гад он страшный. Собакам вешает торбы с тротилом и пускает вперед! Местное население вообще не уважает! Если бы можно было, привязал бы торбы женчинам и детям и пустил их в расход! Скатына! — Багирян красноречиво взмахнул рукой. — В общем, я говорил тут с комбригом… — Багирян многозначительно поднял указательный палец. — Нам ка-тэ-гарически
