Виктор Ларсен — врач, потомок викингов, снайпер и умелый боец на мечах. Он прошел войну в Афганистане и обнаружил там магический предмет. С ним проходят невероятные происшествия, и он не понимает, зачем и кому это нужно. Шаг за шагом Виктор распутывает клубок событий, происходящих вокруг, и борется только за то, чтобы выжить, когда гибель кажется неминуемой. Виктор переселяется в Норвегию в надежде сделать свою жизнь более спокойной. Но настоящие приключения только начинаются. Повелитель мертвых псов, бредет по дороге, проложенной для него чужими людьми, и едва успевает отбиваться от чудовищ.
Авторы: Плеханов Андрей Вячеславович
зависит от того, как артефактом пользоваться.
— Ну ты обнадежил меня, Руди…
— Сделай вот что, Торвик. Срежь предмет с нити, прямо сейчас, и положи его на правую сторону, между щекой и зубами. И скажешь мне, что ты чувствуешь.
— Легко сказать. Он обмотан так, что до него не доберешься. У тебя нож есть?
— Конечно. — Рудольф поднял меч с плеча и протянул Виктору. — Вот тебе ножик. Извини, что такой маленький.
— Да он же тупой! — возмутился Вик. — Им и спичку не перерубишь!
— Смотри, — кривой палец Руди показал на участок клинка около самой гарды. — Видишь зазубрины?
— Ну да.
— Это на всякий пожарный случай. Этот участок — как пила. Ты легко перепилишь им что угодно.
— А предмет не поврежу?
— Предмет повредить невозможно. Ты можешь рубануть по нему клинком из дамасской стали — клинок получит глубокую зазубрину, а предмет останется невредимым. Ты можешь бросить предмет в жерло вулкана Ородруин — гора взорвется не по-детски, а твой кокон останется цел-целехонек. Горы Ородруин, как, кстати, мы выяснили, нет. Ее описал Джон Роналд Руэл Толкин, викинг по происхождению, всю жизнь удачно притворявшийся англоманом. Его потомки лично передали мне предмет, который вызывает пророческие видения, и к этому предмету я изредка прикасаюсь, чтобы остановить таких резвых жеребцов, как ты. Протез у тебя, говоришь? По-моему, ты убьешь своим протезом десяток местных парней, пока тебя не остановит норвежский спецназ. При этом не факт, что ты не остановишь спецназ и не утечешь от него куда-то в узкий проулок.
— О чем ты говоришь, Руди?
— Ты обладаешь силой — дикой, мощной и неуправляемой. Я помогу тебе, насколько смогу, Торвик Ларсен. Но решать будешь ты и выживать будешь сам, Ларсен — в этом Сауле тебе не соврала. Поэтому сейчас сними предмет с груди и положи его в рот, мать твою.
Виктор молча принял меч из лапищи Фоссена, перепилил леску и положил предмет за щеку. Шелкопряд, несмотря на наличие на нем видимых заусениц из проволочного шелка, не царапался ничуть, был идеально гладким.
— П-дем, — мыкнул Торвик, катая шелкопряда во рту, пробуя его на язык так и эдак.
Они дошли до ринга, обозначенного белой веревкой. Виктор шагнул внутрь, стянул майку через голову и сел, скрестив ноги, рядом с татуированными бойцами, ожидавшими схваток. Соседом Вика оказался норвежец, годившийся ему в двойняшки больше, чем родной брат Миколас. Накачанный норманн двухметрового роста, с длинными белыми волосами, расписанный татуировками, как уголовник. Только тату были совсем другого смысла и окраса, чем у русских урок. Длинные готические и рунические надписи. И какая-то бабенка с голой грудью и в шлеме — вероятно, валькирия. Впрочем, Вику было без разницы. Он думал только о том, чтобы ему не сломали протез. Изготовить подобие протеза Вик мог бы и сам — не зря он был отличным чучельником. Но только подобие. Протез был сделан в Петербурге, набит особыми шариками, идеально подходил к культе и стоил Ларсену, инвалиду войны, ноль тысяч евро и ноль центов. Сломай его — и придется ехать в Литву, где нечто подобное, но в десять раз хуже, обойдется Вику тысяч в восемь евро. А можно сделать и тут, в Норвегии, одной из самых дорогих стран мира. Ларсен уже узнавал — ему, не гражданину, не имеющему социальных льгот, это обошлось бы в двадцать пять тысяч крон. На такие деньги нормальному норвежцу можно жить припеваючи целый год. А норвежцу ненормальному, кем и был Вигго, жить лет десять. Только, правда, без ноги.
Вот о чем переживал Вигго Ларсен, сидя на лужайке. А сосед его мучительно размышлял, как победить в турнире.
— Ты — тот самый Торвик? — спросил сосед, посидев немножко. — Сколько ты хочешь, чтобы я тебя победил? Двести крон устроят? Это хорошая сумма, русский.
— Иди на хрен, — лениво ответил Виктор, отправив шелкопряда языком вправо и вниз, поместив его между щекой и зубами. — Я немножко русский, да. Но это не повод для того, чтобы не отмутузить тебя и не провезти мордой по грязи вдоль всей арены.
— Ты инвалид! — нервно заявил здоровяк. — Правая нога — протез почти до середины голени. Я буду бить тебя по ноге, и твоя деревяшка отвалится!
— Бей, — флегматично разрешил Виктор. Только что он тревожно размышлял о судьбе своей конечности, но теперь отчетливо увидел, что здесь его, «русского гиганта», явно боятся. — Я отдан Тору, и он защитит меня.
— Тор! — фыркнул сосед. — Здесь все отданы Тору! Ты в курсе, что Один — любимый фашистский бог? А мы все — антифашисты, пацифисты, пофигисты, хиппи, свободные люди. Поэтому все мы отданы Тору. Ну, может, процентов десять — лютеране и отданы Иисусу. Белый Христос им судия.
— Ты на самом деле антифашист?
— Я? Стопроцентно! Мою семью расстреляли фрицы! Бабушку, двух
