своей жизни. Даже тем, кому не повезло побывать в пыточных или быть пленницами у орков, удовлетворяя целую орду годами, даже они говорят, что по сравнению с теми часами — это так, почти в удовольствие… Я видела, однажды, этот ритуал… Отчаянные крики, мольбы, лужи крови, извивающиеся в муках тела девочек и довольный утробный рык… Это — одна из многих причин, из-за которых я сомневаюсь в возникновении предателей среди нашего народа. Слишком долго эльфы отдавали своих дочерей на потеху этим тварям.
— А у светлых такая же ситуация?
Она кивнула:
— Да. Вот только для них это многократно больший шок. Светлые нежны как цветы и когда их нежный бутончик срывает Архидемон, основная часть их девочек сходите ума… Они становятся неадекватны, кровожадны и неуправляемы. Они настолько безумны, что светлые долго хотели их убивать сразу после ритуала. Но здравомыслие победило и их стали пытаться приводить в чувство. Толку, правда, с этого мало — лишь единицы возвращаются к более-менее взвешенному мироощущению. Те же, кто не сошел с ума, и являются теми, кого называют жрицы Виэлан. Внешне они отличаются от наших Служительниц лишь более светлой кожей и волосами. Однако, как результат — жриц Виэлан достаточно мало, чтобы храм мог позволить себе выпускать их гулять свободно.
Я задумался:
— А мужчины? Я так понял, что есть в Храме и они?
Лицо Мефар окаменело:
— Ф-ф-ф… Мальчики, которых иногда отдают в Храмы, переносят это легче… Из-за этого жречество у светлых больше представлено мужчинами. Однако, их мораль выворачивается так, что общество светлых уже давно лихорадит. Мы этой ошибки не совершаем и мужчин-Служителей у нас единицы. Однако, у нас вот уже двести лет как возглавляет Храм мужчина. Он уравновешен и имеет более-менее нормальные предпочтения в выборе постельных партнеров.
— А как ты не стала Служительницей? Я ведь так понимаю, что ты не имела магического дара до нашей встречи?
Командующая фыркнула:
— Моя мать занимала высокое положение в иерархии Дома Когтя.
Небольшая взятка, мухлеж со спрятанным небольшим магическим накопителем и — я уже пролетаю мимо набора в Храм.
— А потом? Разве это не всплывало?
— Ну, мать нашла мне отличного учителя и договорилась с ней. И меня сразу стали готовить на офицера, а так как я была неглупа и училась старательно, то меня редко посылали на одиночные миссии. Конечно, мне приходилось скрашивать досуг моей учительницы, но она относилась ко мне хорошо и даже после гибели моей матери от рук убийцы прикрыла меня от особо пристального чужого внимания. К сожалению, Тальвианур не мыслит своей жизни вне Дома Когтя… — уголки ее рта опустились вниз:
— Надеюсь, что она выжила в той мясорубке.
Я немного помолчал, а потом, продолжая следить за порхающей девушкой, спросил:
— А у людей как с этим…всем?
Мефар посмотрела на меня, а потом на уже заканчивающую Эльвирру:
— Ну, люди нахватались от эльфов многого и у них успешно прижилось наше отношение к жизни и сексу. Насколько я знаю, у людей это происходит раньше. Намного. Насчет же Жречества или Служительниц — у людей этого нет. Это Лирмилла и Виэлан заключили договор с Кратушем и этим выровняли социальный статус вечных с демонами, а поскольку людских богов в Оеллире не осталось, то людей…да, впрочем, и все остальные народы — Старшие и, особенно, Архидемоны считают за грязь. Убить человека за косой взгляд для них — не проблема. Ты был свидетелем этого — за отказ в половой близости Кату с был готов при вселюдно избить, а когда они попытались дать отлор — и убить нашу троицу северянок. Да и если бы он это сделал — ему бы никто и слова не сказал. Даже если бы он сложил там из трупов гору — максимум что ему бы было — это герцогиня его пожурила… Мол, «люди платят налоги, а из них я даю тебе деньги. Не делай так. Если людей станет мало — платить я тебе не смогу.» Вот и все. С этой точки зрения иметь в знакомых демона или эльфа — очень выгодно и даже необходимо…
Но меня эти высокие проблемы волновали не очень. Я просто отложил сказанное на потом и задал еще один насущный вопрос:
— Постой, а сколько дней в году Оеллира?
— Четыреста. — зевнула Мефар
— А часов в сутках?
— Двадцать четыре. — предвосхитив мои следующие вопросы, она продолжила: — Час делится на сто минут, а минута — на сто секунд.
В математике я всегда был не особо силен, но, прикинув на глаз, даже я понял, что год выходит гораздо длиннее Земного.
В этот момент Эльвирра оказалась возле дивана и начала закрывать последние ставни. Она оказалась так близко, что до нее можно было дотянуться, даже не вставая. Я протянул к ней руки и, ухватив за талию, притянул к себе, усадив на руки.
Ее горячее молодое тело
