Галили

в соборе кипели работы по проведению труб в неф, где стояла великолепная купель флорентийской работы.
Надо заметить, дело происходило ранней весной. Той зимой в горах выпало много снега, и, когда наступила пора таяния, вода в реке поднялась небывало высоко, старожилы, не помнили, чтобы она бурлила так сильно. Шум реки заглушал голоса людей, работавших в храме, так что им приходилось кричать что есть мочи. Все эти обстоятельства объясняют то, что произошло…
— И что же произошло?
— Как-то раз отец Джеруши осматривал собор и приблизился к купели, именно в тот момент, когда кто-то из рабочих — как видно, позабыв о полученных распоряжениях, — впервые попробовал наполнить ее речной водой через трубы.
Гул стоял такой, словно разразилось землетрясение. Весь собор содрогался от основания до шпиля. Каменные плиты, скрывавшие, трубы, — а каждая из этих плит весила не меньше тонны, — под мощным напором воды взлетели, точно игральные карты.
Перед глазами Рэйчел с изумительной ясностью встала эта кошмарная сцена, в ушах ее раздавался оглушительный грохот. Она видела, как сотрясаются стены, слышала отчаянные крики людей, метавшихся по храму в поисках спасения. Еще до того, как Галили заговорил вновь, она знала, что спастись не удалось никому. Все эти люди были обречены на смерть.
— А когда вода наконец достигла купели, она обрушилась в нее с такой силой, с такой яростью, что купель тут же разлетелась на куски, — продолжал Галили. —Тысячи каменных кусков наполнили воздух…
Об этом Рэйчел не подумала…
— …Точно пули. А некоторые из них не уступали по величине пушечным ядрам.
Рэйчел воображала, что обвалится крыша, что рухнувшие стены погребут людей под обломками, но она не догадывалась, что основная опасность таится именно в купели…
— И подобно смертоносным пулям, эти осколки крушили черепа, пронзали сердца, ломали руки и ноги. Все это произошло в течение нескольких секунд.
Отец Джеруши стоял ближе всех к купели. Ему повезло — он умер первым. Огромный осколок, на котором был вырезан херувим, увлек его в реку. Тело его так и не нашли.
— А остальные?
— Ты сама можешь представить, какая участь их ожидала.
— Они погибли.
— Все до единого. Для всех, кто работал на строительстве собора, этот день стал последним.
— А где была в это время Джеруша?
— В доме отца. Кстати, с тех пор как началось возведение собора, дом этот впал в величайшее запустение.
— Значит, она не погибла.
— Да, она и несколько слуг остались жить. Среди слуг, между прочим, был мальчик, в обязанности которого входило чистить камины.
Тот самый, что некогда привел речного человека к постели умирающей Джеруши.
Тут, к разочарованию Рэйчел, Галили смолк.
— И что же дальше? — нетерпеливо спросила она.
— Это все. Случилось то, что должно было случиться. А чего ожидала ты?
— Не знаю… чего-то еще… — в замешательстве протянула Рэйчел. — По-моему, это сказка без конца.
— Мне очень жаль, но я ничего не могу изменить, — пожал плечами Галили. — Я рассказал все, что знал.
Рэйчел чувствовала себя слегка обманутой, он умело разжигал ее любопытство, искушал загадками и намеками, но вот история его завершена — по крайней мере, сам он утверждает, что это так, — а таящийся в ней смысл до сих пор не ясен.
— Это всего лишь сказка, — заметил Галили.
— Но у каждой сказки должен быть конец.
— Я лишь повторю то, что уже сказал: если хочешь, можешь придумать конец сама.
— Я тоже повторю то, что уже сказала: я хочу услышать ее конец от тебя.
— Но мне он неизвестен, — покачал головой Галили и бросил взгляд в окно. — Думаю, мне пора.
— Куда?
— Надо возвращаться на яхту. Она называется «Самарканд». Стоит на якоре у берега.
Рэйчел не стала допытываться, что заставляет его спешить; во-первых, она рассердилась, что его рассказ обманул ее ожидания, а во-вторых, не хотела подавать виду, что нуждается в нем. Однако она все-таки не удержалась и спросила:
— Но ты вернешься?
— Это зависит от тебя, — откликнулся он. — Если ты хочешь, я непременно вернусь.
Он сказал это так просто, так доверчиво, что все раздражение Рэйчел улетучилось без следа.
— Конечно, я хочу, чтобы ты вернулся, — сказала она.
— Значит, так и будет, — ответил он и скрылся за дверью.
Она напрягла слух, чтобы услышать звук его шагов по лестнице, но ей не удалось разобрать ни малейшего шума. Тогда она вскочила с кровати и бросилась к окну. В эту минуту луну и звезды скрыла плотная завеса туч, лужайка потонула во мраке. И все же она сумела разглядеть его стремительно удалявшийся к берегу силуэт.