Галили

ей свою добычу. То была огромная рыбина, полная решимости вернуться в родную стихию; она так отчаянно билась, что Рэйчел с трудом удерживала ее обеими руками.
К тому времени, как Рэйчел положила рыбину на палубу, удостоверившись, что та не сможет перепрыгнуть через борт, Галили уже стоял в двух шагах от нее, и с него ручьями стекала вода.
— Прости, — сказал он, предупреждая ее упреки. — Я не подумал о том, что ты испугаешься. Мне казалось, ты понимаешь, что это всего лишь шутка.
— Шутка? Так ты врал насчет акул?
— О нет. Акулы здесь и правда водятся. И островитяне действительно говорят: «Улиули каи холо ка мано». Но не думаю, что они имеют в виду зубастых рыб с плавниками.
— Тогда кого же?
— Людей.
— Понимаю, — кивнула Рэйчел. — В темноте выходят на промысел всякие хищники. И самые опасные из них — люди.
— Им тоже нужно добывать себе пропитание, — согласился Галили.
— Но ты все равно ужасно рисковал, — заметила она. — Ведь здесь водятся и настоящие акулы.
— Они бы меня не тронули.
— Почему? Ты такой невкусный?
Он схватил ее за руку, привлек к себе и прижал ее ладонь к своей могучей груди. Сердце его колотилось, точно молот. Ей казалось, что лишь тонкий слой кожи отделяет ее ладонь от этого сердца, стоит ей захотеть, и она проникнет в его грудь и коснется бешено бьющейся мышцы. Сейчас она тоже ощущала его запах — от него пахло дымом, жареным кофе и соленой морской водой.
— Я знаю немало историй об акулах, людях и богах, — сообщил он.
— И все они правдивы?
— Абсолютно. Клянусь тебе.
— И что это за истории?
— О, существует четыре разновидности. Во-первых, легенды о людях, способных оборачиваться акулами. По ночам эти твари выходят на берег и похищают человеческие души, а иногда пожирают детей.
Рэйчел скорчила гримасу.
— Звучит не слишком забавно.
— А еще есть истории о людях, которые решили уйти в море и превратиться в акул.
— Почему?
— По тем же причинам, что я добыл себе яхту и покинул землю, — они устали притворяться. Им хотелось всегда находиться в воде, всегда пребывать в движении. Ты знаешь, что акулы умирают, как только перестают двигаться?
— Нет.
— А это правда.
— Значит, истории о таких людях — это вторая разновидность.
— Да. Есть еще истории о Кахолиа-Кане, его братьях и сестрах.
— Об богах акул?
— Да, они защищают моряков и корабли. Одна из акульих богинь живет в Перл-Харборе, охраняет покой мертвых. Ее имя Каахупахау. А самый великий из акульих богов носит имя Кухуаимуана. Длина его составляет тридцать саженей…
Рэйчел покачала головой.
— Мне очень жаль, но все эти истории мне не по вкусу.
— Подожди, осталась еще одна разновидность.
— Наверное, о людях, ставших богами? — предположила Рэйчел.
Галили молча кивнул.
— Нет, боюсь, эти мне тоже не понравятся, — вздохнула Рэйчел.
— Не спеши делать выводы, — возразил Галили. — Может, тебе просто встречались не те люди.
Рэйчел рассмеялась.
— А может, все это только сказки. Слушай, завтра я с удовольствием поговорю с тобой об акулах, богах и оборотнях. А сейчас давай будем самыми обычными людьми.
— Послушать тебя, это так просто, — произнес Галили.
— Вообще-то, да, — отозвалась Рэйчел.
Она приблизилась к нему вплотную, по-прежнему не снимая ладони с его груди. Казалось, удары его сердца стали еще сильнее.
— Не знаю, что происходит между нами, — сказала Рэйчел. Лица их почти соприкасались, и она ощущала на своей щеке его горячее дыхание. — И, честно говоря, что бы ни случилось, мне все равно.
Она коснулась губами его губ. Он смотрел на нее не отрываясь, не мигая и, не отводя глаз, вернул ей поцелуй.
— Чего ты хочешь? — едва слышно спросил он.
Рэйчел скользнула рукой по его мускулистому животу вниз, туда, где напряглась и затвердела его плоть.
— Того же, что и ты, — шепнула она.
По телу Галили пробежала дрожь.
— Мне надо многое тебе рассказать, — пробормотал он.
— Потом.
— Ты должна кое-что узнать обо мне.
— Потом.
— Не говори после, что я не пытался тебя предупредить, — вздохнул он, и взгляд его был серьезен, почти суров.
— Не буду, — пообещала она.
— Тогда давай спустимся в каюту и на время станем обычными людьми.
Рэйчел направилась к лестнице. Галили, прежде чем последовать за ней, подошел к лежавшей на палубе рыбе, присел на корточки и поднял ее, запустив пальцы в жабры. Рэйчел любовалась его телом, выхваченным из темноты светом лампы, — рельефными мускулами спины и ягодиц, мощными выпуклыми бедрами и тем, что виднелось меж его ног.