Галили

ее ожидания, и, надо отдать ей должное, выдержала это испытание с честью, хотя и ценою немалых волнений, которые не укрылись от глаз Ниолопуа, не преминувшего сообщить ей о том, едва они вышли на песчаную тропу, откуда виднелся ее дом.
— Не беспокойтесь. Он обязательно придет, — успокоил ее он.
— Отчего ты так уверен? — искоса поглядев на него, удивилась она.
— Он есть он. А вы есть вы, — пожав плечами, пояснил тот.
— И как это понимать?
— Он сдержит свое слово.
Лишь добравшись до дома и ненадолго остановившись на пороге, Рэйчел впервые ощутила, как сильно пошатнулось ее душевное и физическое равновесие после того, как она покинула борт «Самарканда»: пол уходил у нее из-под ног, а к горлу подступала странная тошнота — нечто вроде запоздалого приступа морской болезни. Ополоснув лицо холодной водой, она попыталась справиться с неприятными ощущениями, после чего, попросив Ниолопуа приготовить ей чашку горячего чая, чем тот охотно занялся, желая ей услужить, отправилась звонить в Нью-Йорк. Наконец, погрузившись в относительно спокойную обстановку кабинета, она набрала номер, подготавливая приличествующую случаю речь соболезнования и пытаясь предугадать впечатление Лоретты, по всей вероятности, не слишком ожидающей повергнуть Рэйчел в слезы своей трагической вестью.
Когда в телефонной трубке раздался незнакомый мужской голос, который, судя по говору, принадлежал жителю Бронкса и от которого потянуло ледяным холодом, Рэйчел в недоумении попросила пригласить Лоретту.
— Миссис Гири сейчас подойти не может. А кто ее спрашивает?
После того как Рэйчел представилась, на другом конце провода послышались приглушенные звуки — очевидно, мужчина пошел кого-то звать. Внезапный спазм поразил ее существо — нечто подобное неожиданному страху застрять в лифте, когда тот проходит между двумя этажами. Да, именно ужас перед неминуемой участью угодить в ловушку ощутила Рэйчел, когда услышала в трубке голос Митчелла.
— Мне передали, что Лоретта просила меня позвонить, — начала Рэйчел.
— Знаю.
— Кто со мной только что говорил?
— Следователь.
— Что случилось?
— Видишь ли, Марджи…
— Ну?..
— Ее больше нет, Рэйчел, — немного помедлив, сообщил Митчелл. — Ее убили. Застрелили.
Мир покачнулся.
— О боже, Митч…
— Говорят, это дело рук Гаррисона, — продолжал Митчелл. — Но все это чушь собачья. Его подставляют. Этого просто не может быть.
— Когда это произошло?
— Прошлой ночью. Должно быть, кто-то забрался в дом. Тот, кому она здорово насолила. У нее хватало врагов. Сама знаешь, Марджи умела смешивать людей с грязью.
— Бедняжка Марджи. О боже, бедная, бедная Марджи.
— Тебе придется вернуться, Рэйчел. Полиция хочет с тобой побеседовать.
— Но мне нечего сказать. Я ничего не знаю.
— Последнее время ты часто с ней общалась. Может, она что-нибудь тебе говорила…
— Я не хочу возвращаться, Митчелл.
— О чем ты говоришь? — В первый раз за время разговора он выказал некое подобие эмоции, нечто среднее между гневом и недоверием. — Ты обязана вернуться, слышишь? Где, черт побери, ты находишься?
— Тебя это не касается.
— Все еще на том проклятом острове? Да? — Гневные ноты в его голосе внезапно обрели большую силу. — Думала от меня это скрыть, да? Думала, это твой большой секрет? А я, оказывается, в курсе всего, что с тобой происходит.
— Давай не будем начинать все сначала, — примирительно произнесла она, очень рассчитывая твердостью тона урезонить неожиданно разбушевавшегося мужа.
— Если не вернешься сама, тебя начнет искать полиция. Ты этого добиваешься?
— Прекрати на меня давить. Теперь это бесполезно.
— Рэйчел…
— Я позвоню позже.
— Не вешай трубку.
Но в трубке уже раздались короткие гудки.
— Проклятый ублюдок, — тихо выругалась Рэйчел, после чего едва слышно добавила: — Бедняжка Марджи.
— Дурные новости? — На пороге показался Ниолопуа с чашкой горячего чая.
— Хуже не бывает, — ответила она. — Прошлой ночью убили жену Гаррисона. Это брат моего мужа.
— Как это случилось?
— Ее застрелил собственный супруг. — Облекая столь ужасную и невероятную весть в слова, она предназначала ее большей частью для себя, нежели для Ниолопуа.
— Хотите, я сообщу об этом отцу?
— Да, — сказала Рэйчел. — Если ты, конечно, не против. Будь любезен, попроси его поторопиться. Скажи, что он мне очень нужен.
— Чем еще я могу помочь?
— Спасибо, больше ничем.
— Мне очень жаль. Она была прекрасной женщиной, — искренне посочувствовал он и вышел