Галили

Слышишь, без меня — ни с кем ни слова. Я серьезно, Рэйчел.
— Куда мне идти и с кем разговаривать, я буду решать сама, Митчелл. Ни ты, ни твой брат, ни Сесил, ни Кадм меня не остановят. Слышишь, никто из вашего проклятого рода мне больше не указ.
— Ты же прекрасно знаешь, что Гаррисон тебе этого не позволит, — улыбка внезапно сошла с лица Митчелла, и он даже не попытался ее вернуть.
— Ты выражаешься, как дешевый гангстер, — скептически заметила Рэйчел.
— Но я не шучу. Он не позволит, чтобы через тебя что-то выплыло наружу.
— Господи, до чего же ты инфантильный. Собираешься натравить на меня своего старшего братца?
— Я просто предупреждаю.
— Нет. Ты пытаешься меня запугать. Но не выйдет.
Оглядевшись, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает, Митчелл спросил:
— Интересно, на чью поддержку ты рассчитываешь, если окажешься в беде? Кроме нашей семьи, у тебя никого нет. Если все обернется против тебя, кроме нас, никто тебе не поможет.
Рэйчел замутило. Смысл слов Митчелла был слишком очевиден.
— Думаю, мне пора домой, — сказала она.
— Ты так раскраснелась, — усмехнулся он, касаясь рукой ее щеки. — В чем дело, детка?
— Я устала.
— Я провожу тебя к машине.
— Хорошо.
— Нет, — сказал он, беря ее под руку и притягивая к себе. — Я пойду рядом с тобой.
Пока они пробирались через толпу, Митчелл несколько раз останавливался, чтобы перекинуться словом-другим с тем или иным знакомым. Не пытаясь строить из себя преданную супругу, Рэйчел, недолго думая, выскальзывала из-под его руки и направлялась к двери, так что ему ничего не оставалось, как следовать за ней.
— Наш разговор не закончен, — предупредил он, едва они оказались на улице.
— Что еще тебе надо? Мне нечего больше тебе сказать.
— Послушай, Рэйчел. У нас с тобой были трудные времена, но это еще не значит, что мы должны сдаваться, послав к черту все, что нас связывало, все, что мы друг к другу чувствовали. Нам нужно поговорить. Правда, нужно, — он легко коснулся губами ее щеки. — Я желаю тебе только добра.
— И поэтому ты мне только что угрожал?
— Даже в мыслях не было. Прости, если тебе так показалось. Мне просто хотелось, чтобы ты взглянула на вещи моими глазами. — (Рэйчел очень надеялась, что в ее взгляде сквозит презрение.) — В настоящее время я лучше тебя владею информацией. Пойми, я лучше знаю, что происходит. И поверь, ты не в безопасности.
— Ничего, я рискну.
— Рэйчел…
— Иди ты к черту, — спокойно ответила она.
Шофер вышел из машины и открыл перед ней дверцу.
— Позвони мне завтра, — сказал Митчелл и, не дождавшись ответа, добавил: — Между нами еще не все кончено, Рэйчел.
— Будьте любезны, закройте дверь, — обратилась она к водителю, и тот исполнил ее просьбу. Раздраженный и вместе с тем несчастный голос Митчелла перестал быть слышен.

Когда Рэйчел подъехала к дому и вышла из машины, от кипариса, который рос в декоративном горшке у входной двери, отделилась чья-то фигура. Это был незнакомый молодой человек в очках.
— Миссис Гири? — обратился он к ней. — Мне нужно с вами поговорить.
Этот светловолосый господин был одет, как сказала бы ее мама, в «выходной» синий в крапинку костюм, тонкий черный галстук и начищенные до блеска туфли. Его короткая стрижка делала его строже, но все равно не скрывала его добродушности. Лицо незнакомца было круглым, нос и рот маленькими, а глаза добрыми, но встревоженными.
— Пожалуйста, выслушайте меня, — взмолился он, будто боялся, что Рэйчел не станет с ним разговаривать. — Это очень важно, — и, бросив взгляд на охранника, круглосуточно несущего у дома Рэйчел вахту, добавил: — Я не сумасшедший. Это…
— Что-то не так, миссис Гири? — спросил охранник.
— Это насчет Марджи, — перейдя на шепот, быстро договорил молодой человек.
— Что именно?
— Мы с ней были знакомы, — сказал он. — Меня зовут Дэнни.
— Бармен?
— Да. Бармен.
— Может, вам лучше пройти в дом, миссис Гири? — вновь вмешался охранник. — Я разберусь с этим парнем.
— Нет, все нормально, — сказала она и, обратившись к Дэнни, спросила: — Не хотите продолжить разговор в доме?
— Нет, лучше пройдемся. Пожалуй, это безопасней.
— Ладно. Давайте пройдемся.
Они перешли на другую сторону улицы и двинулись вдоль окраины парка.
— К чему такая конспирация? — спросила она. — Вам ничего здесь не грозит.
— Я не доверяю вашей семье. Марджи говорила, что она сродни мафии.
— Марджи преувеличивала.
— Она также говорила, что из них