Галили

охватило его после того, как ему явился образ сына. Было много возможностей осуществить свой план побега, но он не мог заставить себя двинуться с места. И не из страха угодить под шальную пулю. Его тело налилось тяжестью, будто волна заполнила его внутренности свинцом и не давала ему покинуть поле боя.
В конце концов в необходимости побега его убедил повар Никельберри, и не словами, а собственным примером.
Когда на следующий день сгустились сумерки, Чарльз удалился от лагеря, чтобы в одиночестве собраться с мыслями. За его спиной остались люди, которые, собравшись вокруг костров, всеми способами пытались поддержать свой дух: кто-то наигрывал на банджо, чьи-то невыразимо усталые голоса пытались петь. Вдруг из-за деревьев до него донесся странный звук. Он решил, что это призраки, и представил сад в Чарльстоне, где сделал Адине предложение, — много раз он таким способом успокаивал потревоженные привидения, вспоминая дивные ароматы и песнь соловья в ветвях деревьев. Но сегодня он не мог представить ни запахи сада, ни его музыку, будто этот райский сад никогда не существовал.
Погруженный в свои безрадостные мысли, он вгляделся в темноту и вскоре, ярдах в десяти от себя, приметил знакомую фигуру.
— Никельберри?.. — шепотом позвал он.
Человек, едва различимый среди деревьев, застыл на месте.
— Это ты, Никельберри?
Ответа не последовало, но капитан, больше не сомневаясь в том, кто перед ним, сам двинулся ему навстречу.
— Никельберри, это капитан Холт.
Шелест кустов сообщил Чарльзу, что скрывающийся в кустах человек вздумал от него бежать.
— Куда тебя несет? — пытаясь его догнать, капитан прибавил шагу.
Преградивший им путь шиповник помешал Никельберри удрать: он запутался в кустарнике и упал. Отчаянно ругаясь, он безуспешно пытался вырваться из его ветвей.
Вскоре капитан оказался почти над ним.
— Не подходите ко мне! — крикнул Никельберри капитану. — Не заставляйте меня прибегать к крайним мерам. Я не хочу никому причинять вреда. Но меня никто здесь не удержит. Слышите? Никто!
— Хорошо, Наб. Только успокойся.
— Я сыт по уши этой войной.
— Говори тише, ладно? Нас могут услышать.
— Вы ведь не собираетесь меня задержать?
— Нет, не собираюсь.
— Но если только попытаетесь, — капитан увидел, как в руках Никельберри сверкнул тусклый изогнутый нож, которым тот разделывал мясо, — я прикончу вас прежде, чем меня схватят.
— В этом я не сомневаюсь.
— Мне уже на все наплевать. Слышите? Я готов на все, лишь бы отсюда выбраться. И не собираюсь больше ждать, пока меня укокошат.
Не имея возможности в темноте разглядеть выражение лица Никельберри, капитан легко представил его широкое, выразительное лицо, в нем была какая-то хитринка и одновременно твердость воли. Чарльз решил, что тот мог вполне составить ему неплохую компанию, — если им посчастливится выбраться, смекалка повара может пригодиться.
— Хочешь бежать в одиночку?
— А?
— Можно было бы сделать это вместе.
— Вместе?
— А почему нет?
— Капитан с поваром?
— Между нами не будет различий. Если мы сбежим, то оба станем дезертирами.
— Это какая-то ловушка?
— Нет. Я сам ухожу. Хочешь идти со мной — пошли. Не хочешь…
— Нет, я пойду, — согласился Никельберри.
— Тогда убери нож, — Холт все еще ощущал на себе его недоверчивый взгляд. — Убери его, Наб.
Немного поколебавшись, Никельберри наконец засунул нож за пояс.
— Хорошо, — сказал Чарльз. — А теперь послушай. Ты понимаешь, что направился аккурат в лагерь врага?
— Нет. Мне казалось, они засели в другой стороне. К востоку отсюда.
— Отнюдь. Как раз там, — сказал Холт, указывая в сторону деревьев, среди которых повар недавно намеревался скрыться, — если внимательно посмотреть, то можно разглядеть их костры.
Присмотревшись, Наб в самом деле узрел в беспросветной тьме мерцание желтых огоньков.
— Господи, да что же это такое. Я чуть было не угодил прямо в их логово. — Прежнее недоверие к капитану, которое он, по всей вероятности, до сих пор таил в душе, исчезло, и он спросил: — Куда же нам идти?
— Думаю, нужно идти к югу, — ответил Холт, — в сторону дороги на Голдсборо. На мой взгляд, это самый надежный способ вырваться отсюда. Потом я собираюсь направиться в Чарльстон.
— Тогда и я иду с вами, — сказал Никельберри, — тем более что лучшего места у меня на примете нет.

Должен обратить ваше внимание, что изложенные выше факты не нашли отражения в дневнике капитана Холта, который возобновил