Галили

не хотел. Пойми ты своей глупой башкой, я любил ее. И до сих пор люблю.
— Ну так и что с того? Разве ты не понимал, как важно, чтобы она держала свой ротик на замке?
— Понимал.
— Так какого хрена ты не заставил ее подписать брачный контракт? — Гаррисон перегнулся через стол и вцепился в руку Митчелла. — Знаешь, я тебе прямо скажу. Ты можешь любить ее, сколько угодно, но если она начнет болтать о наших семейных делах, я отдам распоряжение ее прихлопнуть.
— Это ни к чему.
— Нет, вы его только послушайте! Ты даже не знаешь, где сейчас твоя обожаемая жена! Может, в этот самый момент она мило беседует с каким-нибудь долбаным журналистом.
Митчелл отрицательно покачал головой.
— Кроме шуток, я не стану с ней церемониться, — буркнул Гаррисон. — Так что если она тебе дорога, поторопись сам все уладить.
— Да нечего тут улаживать. Конечно, мы пережили не лучшие времена. И не буду врать, у нас случались размолвки. Но мы всегда быстро мирились, и мне казалось…
— Вот именно, тебе казалось, — насмешливо подхватил Гаррисон, словно он уже тысячу раз сталкивался со случаями подобного самообмана. — Ты вечно воображаешь себе то, что хочешь увидеть.
— Я женился на ней потому, что полюбил ее. И это чувство никуда не исчезло.
— Еще исчезнет, — усмехнулся Гаррисон, подзывая мистера Ко. — Можешь не сомневаться, исчезнет. И следов не останется.

К собственному удивлению, Митчелл обнаружил, что изрядно проголодался. Несмотря на неказистый вид ресторанчика, еда оказалась отменной. Гаррисон больше налегал на острые блюда, пару раз он предлагал Митчеллу попробовать содержимое своей тарелки, а потом от души веселился, глядя на брата, отчаянно хватавшего ртом воздух.
— Тебе нужно укрепить свое нёбо, — сказал Гаррисон.
— Не поздновато? — улыбнулся Митчелл.
— Лучше поздно, чем никогда, — ответил тот, поднимая голову от тарелки, очки его слегка запотели.
— Что ты имеешь в виду? — осведомился Митч.
— Ты всегда был слишком изнеженным. Пора с этим кончать. Ради всех нас, — Гаррисон отложил вилку и поднял бокал с вином. — Ты знаешь, что Лоретта ходит к какому-то астрологу?
— Да, старик Кадм явно недоглядел. Но при чем тут это?
— В прошлое воскресенье Лоретта позвонила мне. И приказала незамедлительно к ней пожаловать. Она, видишь ли, только что советовалась с астрологом. И он выложил ей целую кучу скверных прогнозов.
— Бог мой, каких еще прогнозов?
— О нас. О Гири.
— И что же он сказал?
— Что нас ожидают большие перемены и они нам вряд ли понравятся. — Гаррисон перекатывал в ладонях винный бокал, глядя куда-то поверх головы брата. — То есть совсем не понравятся.
Митчелл недоуменно уставился на него.
— Какого черта Лоретта тратит деньги на подобную чушь?..
— Подожди. Я еще не все сказал. Первым признаком грядущих… — Гаррисон осекся, подыскивая слово, — …перемен будет то, что один из нас потеряет жену. — Взгляд его наконец встретился со взглядом Митчелла. — И с тобой это только что произошло.
— Она вернется.
— Тебя трудно убедить. Но вернется она или нет, главное, что она от тебя ушла.
— Слушай, Гар, я тебя не узнаю. Да неужели ты веришь во все эти бредни?
— Я не закончил. Он назвал и второй признак — нам придется иметь дело с человеком, пришедшим с моря.
— Все это не слишком убедительно, — вздохнул Митчелл. — Этот парень наверняка что-то вытянул у Лоретты, а потом подал ей полученные сведения под соответствующим соусом.
— Может, ты и прав, — кивнул головой Гаррисон.
— А как еще можно объяснить все эти жуткие пророчества? — раздраженно вопросил Митчелл. — Или нам стоит признать, что этот парень ясновидящий и впереди нас ждут неисчислимые бедствия?
— Да, — вновь кивнул головой Гаррисон. — Это тоже нельзя сбрасывать со счетов.
— Да ты совсем спятил. Моя версия мне больше по душе.
Гаррисон налил себе вина.
— Как я уже сказал, — пробурчал он, — ты слишком изнежен.
— Да что ты ко мне привязался, черт возьми!
Гаррисон криво ухмыльнулся.
— Ты слаб, братец, и не желаешь принимать ничего всерьез. Не желаешь замечать опасности. Пусть все летит к черту, ты предпочтешь закрыть глаза.
Митчелл вскинул руки, точно прося пощады.
— Я ушам своим не верю, — простонал он. — Вот уж не думал услышать такое от тебя. Тебя же всегда считали самым разумным из всей нашей семьи.
— Это верно. Полюбуйся, что со мной сотворила моя хваленая разумность.
— По-моему, ты выглядишь неплохо. Не скажешь, что свеж как огурчик,