Галили

стирать занавески, и о том, как редко они видят своих неблагодарных детей.
— Но ты ведь тоже можешь на это пожаловаться?
— Однако я не жалуюсь. У вас с сестрой своя жизнь. И я не хочу, чтобы вы чувствовали себя обязанными торчать около меня.
— Может, теперь мы с тобой будем видеться чаще, — осторожно заметила Рэйчел.
Шерри покачала головой.
— Уверена, все образуется. Сейчас у вас с Митчем выдалась темная полоса, но вскоре она закончится. И ты сама будешь потом удивляться, что придавала пустячной размолвке такое значение.
— Все не так просто, — возразила Рэйчел. — Мы с ним совершенно не подходим друг другу.
— Милая, на свете нет людей, которые подходили бы друг другу, — невозмутимо заявила Шерри.
— На самом деле ты же так не думаешь…
— Поверь, дорогая, я думаю именно так. Все мы не слишком похожи друг от друга. И для того, чтобы жить вместе, всем нам приходится идти на компромиссы. Иногда на очень серьезные компромиссы. Если хочешь знать, я постоянно уступала Хэнку, а Хэнк уступал мне. Будь он жив, он бы это подтвердил. Мы чувствовали, что иначе нельзя. — Грустная улыбка вновь тронула губы Шерри. — Думаю, мы оба с ним понимали, что ничего лучшего нам не найти — ни мне, ни ему. Конечно, звучит это не слишком романтично, но на самом деле именно так все и было. И знаешь, после того, как я перестала мечтать о прекрасном принце и смирилась с тем, что мой муж ничем не примечательный человек, который выпускает газы в постели и пялится на смазливых официанток, я почувствовала себя вполне счастливой.
— Но Митчелл не пялится на официанток.
— Что ж… тебе повезло. Тогда в чем проблема?
Рэйчел отложила ложку и уставилась в чашку с недоеденным компотом.
— Я знаю, я должна быть благодарна, — пробормотала она, словно произнося заученные слова молитвы. — Я это знаю. Господи, когда я думаю о том, как много Митчелл дал мне…
— Ты имеешь в виду его деньги и все, что с ними связано?
— Да, конечно.
— Все это ерунда, — махнула рукой Шерри. — Он мог подарить тебе пол-Нью-Йорка и в то же время быть скверным мужем.
— Нет, его нельзя назвать скверным мужем. Я просто понимаю, что он никогда не будет принадлежать мне всецело. Никогда не будет связан со мной так крепко, как папа был связан с тобой.
— И виной тому его семья?
Рэйчел кивнула.
— Бог свидетель, мне не хочется соперничать с ними из-за его внимания. Но это происходит постоянно. — Рэйчел вздохнула. — При этом мне совершенно не в чем их упрекнуть. И все же я чувствую себя чужой.
— Но почему, детка?
— Сама не знаю, — вновь вздохнула Рэйчел. — Чувствую, и все. — Она приложила ладони к разгоряченным щекам. — Возможно, вся проблема здесь, — она коснулась своей груди, — во мне. Я понимаю, что обязана быть счастливой. — Она устремила на мать затуманенные слезами глаза. — Ты ведь тоже так считаешь, правда? У меня нет права жаловаться. Когда я думаю о таких людях, как миссис Бедросиан…
Джудит Бедросиан потеряла в автомобильной катастрофе мужа и троих детей, когда Рэйчел было четырнадцать лет. Все, чем жила эта женщина, все, что придавало смысл ее существованию, было отнято у нее в одно страшное мгновение. И все же она находила в себе силы, чтобы вставать по утрам.
— Все мы слишком не похожи друг на друга, — повторила Шерри. — Не знаю, как несчастной Джудит удалось смириться со своей утратой. Может, она до сих пор с ней не смирилась. Люди скрывают, что творится у них в душе. И каждому из нас есть что скрывать. Каждому. Что до Джудит, я не сомневаюсь — после стольких лет она по-прежнему тоскует. Иногда я не вижу ее целыми днями, а потом замечаю, что у нее заплаканные глаза. Каждое Рождество она непременно отправляется к сестре в Висконсин. Они не слишком ладят, но в этот праздник Джудит не выносит одиночества. Воспоминания не дают ей покоя… — Шерри вздохнула, словно печаль Джудит придавила ее своей тяжестью. — Никто, кроме тебя, не сможет решить твоих проблем. Тебе самой придется искать выход. Я, например, спасаюсь при помощи валиума — в разумных пределах, конечно. Но тебе не советую.
Рэйчел улыбнулась. Она всегда знала, что у ее матери живой и острый, способный к неожиданным выводам ум. Но в последние годы склонность Шерри к парадоксальным рассуждениям заметно усилилась. Под покровом провинциальной добропорядочности таились независимость и ироничность. Рэйчел очень надеялась, что унаследовала эти черты.
— Ну и что теперь? — решила внести ясность Шерри. — Ты собираешься потребовать у него развод?
— Нет, — покачала головой Рэйчел.
— Почему же нет? Если ты его больше не любишь…
— Я этого не говорила.
— Ну, если ты не можешь с ним жить…