Галили

возразил Нейл.
— Ссоритесь, ссоритесь. То жить друг без друга не можете, то грызетесь, как кошка с собакой.
— Вся беда в том, что твой Фрэнки — закоренелый коммунист.
— Вот уж ерунда, — возмутилась Кимберли.
— Не отпирайся. А старина Джек и вовсе был завзятым комми. У него даже партийный билет был.
— Кто такой Джек? — спросила Рэйчел.
— Папаша Фрэнки. Он умер в прошлом году.
— От рака простаты, — пояснила Кимберли.
— Так вот, просматривая оставшиеся после старика бумаги, Фрэнки обнаружил членский билет коммунистической партии. И теперь носит его на груди и толкует о том, что пришло время восстать против темных сил капитализма.
— Он не это имеет в виду, — возразила Кимберли.
— А тебе откуда известно, что твой муженек имеет в виду?
— Просто я знаю его дурацкий юмор. Не сразу поймешь, когда он шутит, а когда говорит всерьез. А люди думают черт знает что, — кипятилась Кимберли.
Нейл поймал взгляд Рэйчел и едва заметно улыбнулся ей. Он явно поддразнивал Кимберли, чтобы повеселить Рэйчел.
— Конечно, ты выгораживаешь своего благоверного. А по-моему, раз у парня в кармане партийный билет, значит, он комми, и ничего с этим не поделаешь.
— Иногда ты ведешь себя как последний идиот, — обиделась Кимберли и, повернувшись, пошла прочь.
— Ну и потеха с ней, — усмехнулся Нейл. — Стоит хоть чуть-чуть задеть ее ненаглядного Фрэнки, сразу выходит из себя. А сама пилит его день и ночь. Когда он на ней женился, волос у него была целая копна, а теперь она проела ему хорошую плешь. Мне, правда, тоже нечем хвастать, — и он похлопал по своей лысеющей макушке.
— По-моему, лысина тебе даже идет, — улыбнулась Рэйчел.
— Правда? — просиял Нейл. — Слышала бы тебя Лайза. Она на мою лысину смотреть не могла без слез.
— Лайза — это твоя жена?
— Мать моих детей, и не более того, — с усмешкой уточнил Нейл.
— Так ты не женат?
— Я был женат. В глазах закона мы с Лайзой до сих пор женаты. Но она с детьми живет в Чикаго, а я… как видишь, здесь. Они собирались приехать ко мне, когда я устроюсь и встану на ноги, но похоже, нам уже не жить вместе. У Лайзы кто-то появился, а детям нравится в Чикаго. По крайней мере, она так говорит.
— Мне жаль, что у тебя не все сложилось.
— Мне тоже жаль, — вздохнул он. — Я знаю, такое случается сплошь и рядом, но когда это происходит именно с тобой, с этим трудно смириться.
И, словно застеснявшись собственных слов, он опустил голову и уставился на свои не слишком чистые ботинки.
— А я знала Лайзу? — спросила Рэйчел.
— Конечно, знала, — буркнул он, все еще не отрывая взгляда от ботинок. — Ее девичья фамилия Фроман. Лайза Анжела Фроман. Ровесница твоей сестры. Они вместе ходили в воскресную школу.
— О, я ее помню, — кивнула головой Рэйчел, представив себе хорошенькую белокурую девочку лет шестнадцати, в больших очках. — Она всегда была такой тихоней.
— Она и сейчас тихоня. Но голова у нее соображает как надо. Слава богу, дети пошли в нее, я-то звезд с неба не хватаю.
— Ты скучаешь по ним?
— Безумно. Все время. Все время… — Нейл произнес это так, будто сам не верил, что способен на столь сильное чувство. — Мне казалось, постепенно я привыкну, но… — Он покачал головой. — Слушай, а ты не хочешь пива или еще чего? У меня есть косяк.
— Ты так и не бросил курить?
— Ну, я стараюсь этим не злоупотреблять. Но, знаешь, иногда одолевает тоска и хочется отвлечься. Ни о чем не думать. Не травить себе душу воспоминаниями.
Они пересекли двор, потом перебрались через низкий забор и оказались на свалке старых автомобилей. Рэйчел все это казалось захватывающим приключением, которое становилось все более увлекательным по мере того, как заканчивалась сигарета Нейла.
— Вот этого мне и не хватало, — заявил Нейл, сделав несколько затяжек. — Надо было покурить до того, как являться на эту вечеринку. А то подобные развлечения нагоняют на меня скуку. Раньше все было по-другому. — Он вновь втянул в себя дым и передал сигарету Рэйчел. — Должен признаться…
— В чем?
— В том, что теперь все нагоняет на меня скуку. И ничто не радует. Похоже, я кончу, как мой отец. Ты его знала?
— Конечно. Его звали Эверетт.
— Надо же, ты помнишь.
— Я еще слишком молода для склероза, — усмехнулась Рэйчел.
— Его звали Эверетт Хэнкок Уилкинс.
— Хэнкок?
— Да, и попрошу воздержаться от насмешек. Да будет тебе известно, мое второе имя тоже Хэнкок.
— Хэнкок, — сквозь смех повторила Рэйчел. Неожиданно это имя показалось ей чертовски забавным.
— Кто-нибудь зовет тебя Хэнкок? — хихикнула она.
— Только мама, — сообщил