Это – будущее. Однако здесь все, как на Диком Западе. Только в океане. Побеждает тот, кто стреляет быстрее. И лучше. Еще здесь есть хорошие и плохие. Вернее, свои и чужие. Тимофей Браун – хороший. И стреляет он тоже хорошо. Метко. Кроме того он иногда успевает подумать, в кого стрелять и зачем. Поэтому он не просто хороший. Он – лучший.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
остался стоять посреди комнаты, беспомощно оглядываясь.
В ярости он прокричал: «Я стреляю быстрее и точнее тебя!»
Сихали со скукой поглядел на него в зеркало и сказал: «Ладно, ты стреляешь быстрее меня».
Ктото рассмеялся, неудавшийся соперник Тимы обернулся, но увидел только серьезные лица. Браун продолжал спокойно пить квас, и через несколько минут претендент на громкое имя ушел.
Слух о новом ганфайтере разнесся со скоростью звука – от китопаса к китопасу, от салуна к салуну, от «плота» до «плота». От одного идиота, жаждущего схватиться с Тимой, лишь бы доказать, кто лучший стрелок, до другого. И когда субмарины парней с «Летящей Эн» пристыковались к докам батиполиса «МаркусНеккер», Брауна уже узнавали, поглядывая на него с опасливым восторгом. Тима морщился так, словно лимон жевал…
…Звонок радиофона развеял думы. Наталья сноровисто вытянула из кармана коммуникатор. Засветилась стереопроекция, бледная на солнце. Бородатое лицо в мятой фуражке осклабилось – это был Хэнк Руни, капитан «Ириана».
– Почтение, мадам, и добрый день! – пророкотал Хэнк. – Мы обговорили все дела с вашим сегундо. Цена нас устраивает, мы берем больше всех – двести голов…
– И в чем проблема? – неласково буркнула Наталья.
– А в том и проблема. Две сотни китов не сразу приучишь, а пастухов у нас нехватка… Может, ваши проводят кашалотов… ну, хотя бы первые сутки?
Стоун подумала и кивнула.
– Хорошо, я отправлю три звена субмарин.
– Вот и ладушки!
«Онекотан» басисто загудел, приветствуя собратьев. Плавучие базы ответили вразнобой. Начиналась гуртовка, жаркий день обещал стать горячим. Все китопасы «Летящей Эн» будут в деле – разбивать стадо на отдельные гаремы, отгонять молодняк, считать, клеймить… Не женская это работа.
«Онекотан» осторожненько, на самом малом, вошел в узкий пролив, соединяющий океан с лагуной. Если глядеть с палубы, то казалось, будто плавучая база не плывет по морю, а ползет по суше. Кольчатые стволы пальм клонились навстречу, их лохматые кроны шуршали на уровне палубы, почти задевая о леера.
И снова простор – перед катамараном распахнулась голубая лагуна. Вода была столь прозрачна, что чудилось – ее и вовсе нет. И не ползет «Онекотан» по земле, а парит над нею. По лагунной глади скользили паруса патрульных яхт, вдали зеленой полоской тянулся южный берег, а справа открывался порт – длинный пирс, по которому каталась башня киберпогрузчика с десятком сверхманипуляторов. Пять свешивались по одну сторону, пять по другую. Этакий киберспрут с громадными суставчатоколенчатыми щупальцами. Кучу денег на него угрохали…
Плавучая база пришвартовалась, и Наталья сошла на берег. Дома… Именно так она себя и ощущала – не с восклицательным знаком после хорошего слова «дом», не с точкой даже, а с многоточием. Говорят, что в дом, где живет одинокий мужчина, уют привносится лишь тогда, когда в нем поселяется женщина. Это правда. А что тогда сказать о доме, в котором проживает одинокая женщина? Там царит порядок, там присутствует уход, а уюта нет. Ибо создается он не просто так, а для когото. Для любимого мужчины.
Понятие семейного очага давно стало анахронизмом, ибо даже камины ныне строятся не для варкижарки или обогрева, а колорита ради. И функция женщины, как хранительницы очага, кажется надуманной. А зря. Семейный очаг незрим, но он согревает, когда две души делятся своим теплом, а два родных человека тянутся друг к другу. И как же холодно бывает одинокой, неприкаянной душе…
Рассеянно здороваясь с островитянами, высыпавшими на берег встречать китопасов, Наталья обогнула приземистый пакгауз и вышла на Главную улицу Вэйлхеда. Кривоватую – и единственную – улочку стискивали два ряда домов – стандартные постройки из литопласта или спектрогласса. Поселком Наталья гордилась – это был ее населенный пункт, на ее ИТО. Никто бы ей и слова не сказал, если бы она отказывала переселенцам – чешите, мол, отсюда, мой остров! Но отец со Станисласом были правы – так и веселее, и пиратам всяким отлуп давать куда сподручнее. К тому же бродяги, босяки всякие в Вэйлхеде не задерживались. Зато вон, Раш Джексон открыл свой «Грандотель», а Ли Цзинвэй держит магазин «Эмпориум». И еще куча салунов по обеим сторонам – пей, не хочу. Хотят! И еще как. Поселок служит центром притяжения для фармбоев, что держат вокруг ИТО кальмарные пастбища и планктонные плантации, для глубоководниковдиперов, осваивающих абиссаль, для моряков и подводников, знающих такой транзитный пункт – «ИТО Витязя».
Стоун прошла по всей улице и свернула в кокосовую рощу. Дорога вильнула и вывела девушку к ранчо.
Это было овальное здание, трехэтажным прозрачным куполом вздувавшееся над пальмами.
