Это – будущее. Однако здесь все, как на Диком Западе. Только в океане. Побеждает тот, кто стреляет быстрее. И лучше. Еще здесь есть хорошие и плохие. Вернее, свои и чужие. Тимофей Браун – хороший. И стреляет он тоже хорошо. Метко. Кроме того он иногда успевает подумать, в кого стрелять и зачем. Поэтому он не просто хороший. Он – лучший.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
плосковерхие гайоты, знаменитые своими корковыми рудами, – десять кило кобальта на тонну руды!
Казалось бы, трудись и богатей, так нет же…
Трижды население «Клариона46» избирало комиссара. Трижды с ними расправлялись истинные хозяева города, желавшие вкусно кушать, но не имевшие склонности зарабатывать матблага.
Каждый день в коридорных отсеках находили трупы, постоянно учинялись драки и потасовки. И однажды наступил конец – неизвестный, явившись в салун, не пожелал заплатить за выпивку. Застрелив бармена, он схватил бутылку виски, глотнул из горла – и пошел угощать товарищей, раздавая питье направо и налево. А товарищам только намекни…
Часа не прошло, как были разгромлены все салуны. Люди устроили настоящий карнавал безумств и смерти – их пьянили спирт и разрушение. Одни жители спасались, другие гнали их, убивая и поджигая все, что могло гореть. Пожарные автоматы запрудили батиполис конденсированными облаками пирофага, но все уже было кончено. От восьмидесяти девяти горожан уцелело всего трое, да и те вскоре оставили «Кларион46». Так батиполис стал городомпризраком…
– По горизонтали мы находимся от маяка «К46» на три тысячи шестьсот метров, – доложил Боровиц через головы Шелвина Родда и Таскозы, сидевших на полу кабины. – По пеленгу двадцать пять.
– Понял, – сказал Браун. – Близко уже.
«Орка» шла понад дном, белымпребелым. По сравнению с ним самые прекрасные песчаные пляжи мира показались бы серыми. Белел глобигериновый ил – «снег» из микроскопических скелетиков отмершего планктона, что откладывается на дно по паре сантиметров за тысячелетие.
И на этом белейшем фоне резко выделялись антрацитовочерные лавовые «подушки», блестевшие как антрацит. На глыбах обосновались колонии губок безукоризненно белого цвета, то похожие на фарфоровые тюльпаны, то образующие нечто вроде киргизской юрты из полупрозрачного алебастра.
Здесь гигантская горгонария распростерла свои окаменевшие, мраморноперламутровые щупальца. Там виргулярии – еще одни диковинные твари абиссали – каллиграфически вписывали в пространство неведомые иероглифы, колеблемые течением. Некоторые из виргулярий были свернуты в спираль и напоминали штопор, другие больше походили на пружины, выбившиеся из старинного матраца, или беспорядочно спутанные петли брошенной веревки.
И вот, за очередным валом невесть когда извергнутой лавы тускло блеснули далекие сферыбункеры батиполиса. Синеватые шары, состыкованные в две параллельные сцепки, отдаленно напоминали железнодорожные составы, забытые на далеком полустанке. Шары поднимались надо дном, опираясь на сваи. Ближе всего, поблескивая тумбами опор, высился центральный бункер – яйцеобразная постройка высотой с четырехэтажный дом. И ни один иллюминатор не светился – город давно стал призраком.
Неподалеку серела площадка комплекса добывающих агрегатов, заросшая актиниями, морскими лилиями и губками. Нежные перистые вееражабры морских червей, карминнокрасные, в цвет крови, мгновенно исчезали в белых трубкахстеблях при малейшем движении воды и снова распускались.
Жуткая тень пронеслась мимо. Браун включил прожекторы, и в их свете возник кальмар архитойтис, метров двадцати в длину. Краснокирпичные щупальца вдруг поднялись все разом, заиграли кольчатыми извивами. С угрозой вытянув ловчие щупальцаманусы, спрут повисел над илистым дном, ундулируя
[44] ромбовидными плавниками, и сдал назад, пока не растаял за пределами освещенного пространства.
– Сихали! – раздался голос Арманто из селектора. – Тут у них тусовка! Левее глянь!
Браун развернул субмарину, и в круг света вплыла бесформенная красноватая масса, чудовищный узел из переплетенных щупалец – два спрута сцепились в поединке.
Безмолвная ярость чудовищ потрясала. Кальмары сплелись, войдя в смертельный клинч, и остервенело обкусывали друг другу щупальца. Попав на свет, они развязались и молниеносно отпрянули, выпуская облака сепии. Изза бункеров стали выплывать потревоженные архитойтисы. Тимофей не вбирал зрением всю картинку разом, выхватывая отдельности – багровые тела, змеиные извивы щупалец, жуткие взоры ослепленных глаз. И вот заклубился ил, мешаясь с выпущенными чернилами. Гигантские моллюски взмывали вверх и уходили в стороны от опасного места.
– Стыкуемся к центральному бункеру!
Браун дождался своей очереди и подвел «Орку» к стыковочному узлу. Толчок. Скрежетнула герметичная диафрагма. Запищал механизм стяжки. Готово.
– Выходим.
Первыми субмарину покинули те, кто занимал переходный отсек, – Рэд Долан, Док Блэйн, Тераи и Ксавье Виньяль, фармбой с рыбопланктонного
