Это – будущее. Однако здесь все, как на Диком Западе. Только в океане. Побеждает тот, кто стреляет быстрее. И лучше. Еще здесь есть хорошие и плохие. Вернее, свои и чужие. Тимофей Браун – хороший. И стреляет он тоже хорошо. Метко. Кроме того он иногда успевает подумать, в кого стрелять и зачем. Поэтому он не просто хороший. Он – лучший.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
начали было сбываться – на Большом Барьерном рифе Рыжий работал на ферме, разводил черепах. Ферму спалили экстремисты«пурпурные», боевой отряд неработающего класса. Какникак, черепаховое мясо было натуральным продуктом, стало быть дорогим, и подавалось лишь в ресторанах с табличками «У нас платят». Неработающим на порог таких заведений ходу не было, их уделом было трескать квазибиотические котлеты и запивать их синтетическим молоком. Зато бесплатно… И подался Шурик в китопасы.
…А ТугаринуЗмею вечно в любви не везло. Он жил во всеми забытом поселочке строителей близ Трансгобийской магистрали, ел, пил, одевалсяобувался за счет Фонда изобилия, любил выпить пива, «побалдеть» под грезогенератором, чтобы потом уползти на околицу и бездумно следить за потоками машин, спешащих по трассе. Или затеять драку с парнями из Заречья.
Однажды Илье сильно не повезло – он влюбился в Галю, дочь инженера. Девушка была с характером и держала неработающего Змея на дистанции. Змей осерчал и решил доказать, что и он не хуже «арбайтеров», – отучился во Владивостоке и ушел в ТОЗО китов пасти.
«Все его друзья, – подумал Тимофей, – настоящие люди, жесткие, надежные. Они всегда придут на подмогу, и он тоже никогда не откажет им в помощи, в любой. Как же можно было предавать этих людей, сдавать их и продавать по сходной цене?»
Браун вздохнул – мысли пошли по кругу. Ладно, скоро все станет ясно, как летнее утро! Не помогает – на душе попрежнему серо, как в слякотный октябрьский день…
А вот и гайот показался. Это была огромная гора с плоской вершиной, подводный вулкан, потухший миллионы лет назад. Изза своих трапециевидных очертаний гайот прозвали Мезой, как мексиканцы называли столовые горы в Аризонской пустыне. Работникам «Летучей Эн» не пришлось даже ставить на вершину Мезы реактор для апвеллинга – там и без того кишела жизнь. Вокруг всякой подводной горы, как правило, закручиваются течения, вознося над нею всякую питательную гадость, до коей охоч планктон. Вот и кружат над горою косяки рыбы – полное раздолье кальмарам. И столовая для кашалотов.
«Орка» неспешно обошла гайот, примечая генераторы УЗзаграждения. Для того чтобы удержать рыбу, достаточно было и электрического поля, но китов оно не удержало бы, вот и резал воду – и уши – ультразвук.
Оазис бурлил и кишел жизнью, однако все было спокойно. «Подождем», – решил Браун, пересекая бугристую вершину Мезы, и положил субмарину на грунт.
Прошел час, другой, третий. Сихали успел выспаться, в нем стала прорастать робкая надежда на ошибку. Возможно, все его подозрения ни на чем не основаны? Конец его колебаниям положили приборы – с юга подходило большое стадо кашалотов. Его сопровождали пять или шесть субмарин. Тимофей похолодел – он вычислил «крота».
Включив селектор, Сихали заполнил кабину переговорами чужих китопасов.
– Келси, подгони Чёрного!
– По глубине, по глубине отслеживай.
– Сдается мне, парни, босс таки струсил!
– Ты еще скажи ему это в присутствии Айвена…
– Что я, дурак, что ли?
– А кто?
– Слышь, ты, фуфлынидзе! Жди, когда я тебе башню подремонтирую, понял?
– Прикусите языки оба! Жить надоело?
– Как тебе пастбище, Толстяк?
– Нормально! Пускай с часок покормятся, и можно выгонять, а то обожрутся.
– Лад Фуллер! Парни, где Лад?
– Тута я…
– Займись ограждением. Только смотри, не раздолбай, как тогда, у Джордана! Выруби южную секцию, потом врубишь. Все понял?
– Да понял я…
Тимофею все стало скучно и мерзко. Подвсплыв, он направил «Орку» на восток. Соскользнул с края Мезы в глубину и добавил ходу.
Ему было противно, погано, паршиво – любые слова годились. Часом позже он пристыковал субмарину к центральному бункеру «Клариона46» и выбрался в батиполис.
Воздух в бункерах явно посвежел, стал суше и чище. Было светло и тепло, из коридорных отсеков доносился галдеж занятых на уборке – батиполис усердно «генералили».
Стараясь не попадаться никому на глаза, Браун прошел к медотсеку, перешагнул порог и закрыл за собою дверь. Марина выглянула из реанимакамеры и замерла.
– Привет, мой прекрасный, мой любимый враг, – проговорил Тимофей.
– Чтоо?! У тебя что, глубинное опьянение?
Сихали нетерпеливо отмахнулся.
– Перестань!
Помолчав, он выложил Марине все свои подозрения, о которых ранее поведал Стану и Наталье, а после продолжил:
– Никто, кроме тебя, не знал, куда я направляюсь. Только ты могла сообщить Большому Зеллеру о Резервном пастбище. Верно? Признайся, это ты вела «подрывную работу»?
Рожкова стояла, дразнящее изогнув бедро, и насмешливо улыбалась. Вот только глаза ее смотрели настороженно
