Это – будущее. Однако здесь все, как на Диком Западе. Только в океане. Побеждает тот, кто стреляет быстрее. И лучше. Еще здесь есть хорошие и плохие. Вернее, свои и чужие. Тимофей Браун – хороший. И стреляет он тоже хорошо. Метко. Кроме того он иногда успевает подумать, в кого стрелять и зачем. Поэтому он не просто хороший. Он – лучший.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
гром наполнил уши, и по всему берегу вздыбилась раскаленная добела масса. Забили красные фонтаны жидкой лавы. Пробивая клубы серого, черного, синего дыма, распускались снопы алых лапилли – огненного града, с угрожающим свистом разлетались алые ядра – вулканические бомбы.
И все это запредельное действо шло под аккомпанемент непрерывного рева, трескучих ударов и громовых раскатов. Неожиданно наступило затишье. От озера лавы, стекающего в океан, донеслись утробные вздохи, истерические вскрики, натужные хрипы. В лавовой толще рождались течения, кружили черные обломки, словно плоты на порогах.
«Онекотан» двигался в почтительном отдалении от берега – складчатой кручи из остывающей лавы. Край обрыва светился вишневым и гранатовым, ниже переходя в темнопурпурный и покрываясь черной гибкой коркой. Редкие красные сполохи огня пробегали по твердеющему панцирю, сыпали алые брызги и закручивались султанчики коричневых дымов.
Тимофей отвлекся на секунду от созерцания преисподней и приметил очередную странность – в паре кабельтовых
[46]к западу всплыла огромная подлодка, размерами с подводный ракетоносец прошлого века, и двинулась параллельным курсом. Ее корпус, сплюснутый по вертикали, как тело кита, был чёрен и выделялся в потемневшей воде за счет распускаемых белых бурунов. Помаячив минут пять, лодка плавно погрузилась.
Сихали поёжился. Все это ему очень не нравилось. Сначала дископлан, потом этот подводный крейсер… Опять, что ли, готовится пакость? Или он стал слишком подозрительным?
«Онекотан» шел, раздвигая форштевнями целые поля из кусков шебуршащей пемзы, и вот катамаран вышел на чистую воду. Слева по борту, под самым берегом всплыла полосатая субмарина трансмантийщиков, выкрашенная в цвета дыма и пламени – красный и черный.
– И не боятся же, – хмыкнул Боровиц, – «короеды» хреновы…
– Плавать в кипятке – ну уж на фиг! – проворчал Юта Хейзел. – Как там у Данте…
Что говаривал Алигьери на тему пекла, Браун не услышал – грянул взрыв взрывов. Чудовищный грохот перекрыл все звуки, выбил все мысли.
Гигантские столбы огня вздыбились над берегом, обрыв накренился и сполз в море, подстилаясь под субмарину, вынося ее, как сигару на подносе. А сверху повалила лава. Вязким раскаленным тестом она накрыла корму подлодки и потекла в стороны двумя жаркими потокамиФлегетонами
[47].
– К берегу! – заорал Боровиц. – К берегу!
Капитан плавбазы и сам принял то же решение – «Онекотан» развернулся и двинулся к гибнущей субмарине.
– Кислородные маски! – надрывался Станислас. – Живо!
– Смотрите! – закричала Наташа, тыча рукой за борт.
Происходило чтото страшное – по волнам расплылись резко очерченные желтоватые пятна, пахнуло серой, и из воды с грохотом вырвались мощные пенные столбы – будто рванули глубинные супербомбы. Все признаки подводного извержения налицо, а в эпицентре – обе плавбазы!
«Онекотан» накренился, отброшенный расходящимся валом, озаренным изнутри золотыми и кровавыми бликами – отсветами извергнутой магмы.
За кормой вздыбился клокочущий холм полужидкого базальта, он оплывал на глазах, но все новые и новые килотонны лавы выплескивались из этого нестойкого кратера. Стена серого пара скрыла вулкан, и желтые фонтаны огненного вещества просвечивали сквозь пелену, добавляя шуму к громовому бурлению вскипающих волн. Все шаталось и содрогалось – тряслось море, тряслось небо, тряслась палуба.
Прямо по ходу «Такомару» океан запарил, заклокотал и, словно панцирь исполинской Годзиллы, всплыл – показался дымящийся верх магматического выброса, подернутый тонкой черной корочкой. Корочка то и дело лопалась, наружу выступали огромные пламенные капли и, сверкая золотом, срывались в светоносную глубину.
«Господи! – ужаснулся Браун. – Да тут лава по всему дну! Со всего дна прёт!»
Истошные гудки «Такомару» заставили его обернуться к океану. Трисек погибал – оба его поплавка с ходу втесались в расплав, и теперь плавбаза кренилась, валилась из стороны в сторону, угодив в течение адской реки.
– Быстрее, быстрее! – орал, надсаживаясь, Боровиц. От нетерпения сегундо даже подпрыгивал. – А то не успеем! Едрить семьвосемь…
«Онекотан» подвалил бортом к подлодке «короедов», и вода взбурлила под тормозящим действием турбин. Трансмантийщики уже толпились на узкой палубе, натягивая на головы золотистые передники, чтобы хоть както уберечься от пекла за спинами.
– Живо! – проревел ТугаринЗмей, перекидывая блестящий трап.
– Ножками работаем, ножками! – подхватил Белый.
Геоинженеры бегом побежали по шаткому мостику, спрыгивая или падая на палубу «Онекотана».
