Это – будущее. Однако здесь все, как на Диком Западе. Только в океане. Побеждает тот, кто стреляет быстрее. И лучше. Еще здесь есть хорошие и плохие. Вернее, свои и чужие. Тимофей Браун – хороший. И стреляет он тоже хорошо. Метко. Кроме того он иногда успевает подумать, в кого стрелять и зачем. Поэтому он не просто хороший. Он – лучший.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
устраивал, жаждали получить доказательства своей нынешней непобедимости и продленной в будущее вседозволенности. Их устраивала бесшабашная вольница, когда все можно и ничего тебе за это не будет. Нечего было и надеяться, что в этих ороговевших душах проклюнется хотя бы малое хотение привнести в жизнь порядок и право. С такими разговор мог быть только один: не хочешь жить по закону? Тогда бойся его!
Качнув резные створки, Сихали Браун вошел в «Серебряный доллар», заведение старого Василя Цыгана. Изрядно поседевшая копна волос, покрывавшая лобастую голову кабатчика, и впрямь вилась колечками, напоминая о таборах и лихих конокрадах. Невысокий и коренастый, Василь сколотил себе специальную подставочку, на которую он взгромождался, возвышаясь над стойкой бара. Он стоял, наклонившись и уперев руки так, что костлявые плечи приподнимались. Цыган напоминал старого грифастервятника, а кадыкастая шея и огромный, хищно загнутый нос лишь подчеркивали сходство с птицей, охочей до падали.
Увы, внешность падальщика неприятно гармонировала с сумеречным внутренним миром Василя, с давнымдавно прогнившим нутром. Цыган никогда не страдал избытком совести. Он всегда был поглощен одним – поисками прибыли, и неважно, каким окажется источник обогащения.
Василь скупал перстни, отнятые вместе с пальцами жертв, серьги, выдранные из женских ушек. Продавал и покупал «белый товар», «лохматое золото» – молодых девчонок, сманенных или похищенных с «берега». Принимал заказы на убийства и передавал их «исполнителям», забирая себе долю от платы за смерть.
Много, много грязи, слёз и крови было за Василём.
Браун внимательно осмотрел полупустой зал салуна. Не углядев реально опасных типов, он подошел к стойке.
– Объявление читал? – обратился он к Василю.
– Читал, – проскрипел тот, запуская руки под прилавок, где, всегда наготове, лежал старенький, надежный лучемет времен Второй Гражданки.
Дуло бластера возникло перед ним как будто из ничего. Василь замер, вытаращившись в черное зияние излучателя. Дуло завораживало, притягивая взгляд, из него словно поддувал зябкий ветерок, донося запах сырой земли… Нет, неверно – в ТОЗО мертвецов предавали воде.
Острый кадык дернулся вниз и вверх.
– Убирайся из города, Василь, – холодно сказал Тимофей. – Такие, как ты, здесь не нужны. Собирай манатки и проваливай. В восемь вечера придет субмарина, и чтоб я тебя здесь больше не видел. Я доступно объяснил?
– Доступно… – прокаркал кабатчик. – Только я еще немножечко подожду, ладно? Хочу увидеть, как остекленеют твои глаза, когда Айвен всадит в тебя пару зарядов.
– Вот же ж, зараза! – восхитился Станислас, подпиравший столб у входа. – Упёртый!
Тимофей усмехнулся и бросил шестизарядник в кобуру.
– Ты поставил не на ту лошадь, старик, – сказал он и повернулся, чтобы уходить.
– Посмотрим… – донесся скрипучий ответ.
Сихали отправился дальше. Сделав круг, он замкнул его в офисе шерифа. Манило к себе глубокое, мягкое кресло, но Браун всегда опасался усаживаться на сиденья с подлокотниками – это мешало вовремя выхватить оружие. Поэтому он оседлал стул и сложил руки на спинке.
– Дождемся темноты, – сказал шериф устало.
Помощник кивнул.
– Так точно. Часам к одиннадцати они наберутся виски достаточно, чтобы спутать хмель с храбростью, и начнут искать повода выказать крутизну.
– Лично я надеюсь свидеться с Айвеном… и постараюсь продлить его смерть.
Сегундо вздохнул.
– Эх, говорил же я Арманто – сиди, не рыпайся! Нет, пошел… Знает же, что стрелок он никакой. Нет, все искал приключений на задницу… Нашел.
Тимофей прикрыл глаза. Поднимаясь, как ганфайтер, по ступенькам эволюции вверх – или вниз? – он достиг того пугающего уровня, когда не просто готов стрелять в ответ, а сам ищешь повода для стрельбы, когда убийство начинает согревать стылую кровь первобытным удовольствием от умертвия. Снова перед ним перепутье: пойдёшь налево – станешь бесчувственным убийцей, погрязая в чужой крови. Пойдёшь направо… Хм. Чтобы шагнуть в ту сторону, надо научиться стреноживать в себе сатанинский инстинкт, научиться сдерживать бесовские порывы и стрелять лишь тогда, когда без этого не обойтись, когда так – убей или умри…
В дверь постучались и тут же вошли Илья Харин, оба Шурика и Юта Хейзел.
– Здорово, – прогудел ТугаринЗмей. Изза «бочки» регенерационного блока ему не удавалось прижимать руки к бокам, что выглядело забавно. Правда, мрачное выражение лица Илюши не располагало к шуткам.
– А мы тут мимо шли, – громко объявил Белый. – Дай, думаем, зайдем.
– На плавбазе все у порядке, – доложил Рыжий. – У полном. Там геологи
