Это – будущее. Однако здесь все, как на Диком Западе. Только в океане. Побеждает тот, кто стреляет быстрее. И лучше. Еще здесь есть хорошие и плохие. Вернее, свои и чужие. Тимофей Браун – хороший. И стреляет он тоже хорошо. Метко. Кроме того он иногда успевает подумать, в кого стрелять и зачем. Поэтому он не просто хороший. Он – лучший.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
на том, что атомарина обитаема. Но! Если там попрежнему работает тяговый реактор или хотя бы автономный энергоблок, то это будет хорошо заметно на инфравизорах, ведь на глубине всегда холодно, а корпус нагреется изрядно.
– Значит, будем искать, где теплее, – заключил Боровиц.
Внезапно раздался чудовищный грохот, и каюткомпанию мотнуло так, словно это был стаканчик для игры в кости. Люди падали и кувыркались, валясь на принайтованные столы и перелетая кресла.
Сквозь стихающее грохотанье пробился резкий сигнал тревоги.
– Торпедная атака! – разнеслось по коридорам.
Сихали Браун с трудом выбрался из каюткомпании. Свет в переходе мигал, а пол кренился все сильнее. Оскальзываясь и цепляясь за стену, Тимофей выбрался на палубу. Палубы не было.
Настил разлетелся, оголяя перекореженные бимсы и переборки, откуда валил дым. Но открытого огня не замечалось – шумные потоки воды из огромных пробоин заливали «очаги возгорания». Весь правый корпус катамарана на глазах уходил под воду.
И тут в левую скулу «Онекотана» жестоким хуком врезалась вторая торпеда. Грянул мощнейший взрыв, разнесший выступ носа, столбы дыма и пламени взлетели куда выше мачт, поднимая в воздух якоря на цепях, загибая и скручивая броневые плиты.
Едва не оглохнув, Тимофей бросился обратно к надстройке, крича выбегавшим и выползавшим друзьям:
– Все по батискафам! Бегом! Хватайте всех, кого найдете, и к докам! Быстрее!
Китопасы и их добровольные помощники вняли умному совету и бросились к трапам. Сам Браун понесся к офицерскому сектору, где находилась каюта Наташи Стоун.
Сектор был в дыму, невидимое пламя ревело, пожирая стенные панели из амарантового дерева. Искать девушку не пришлось – перепуганная Наташа сама выбежала ему навстречу. Они столкнулись, и Тимофей схватил владелицу ранчо, стиснув в объятиях.
– Можешь меня ненавидеть, не любить, презирать и так далее! – проорал он. – Я тебя все равно люблю, поняла?! Ну дурак был, дурак, знаю! Я у тебя даже прощения не прошу! Все равно я хочу быть с тобой, понятно?!
Девушка замерла, прижав кулачки к груди.
– Ты… – пролепетала она. – Меня…
– Я! Тебя!
– А ты лучшего места и времени не мог найти? – неуверенно рассердилась она. – Мы тонем!
– Плевать! Я этих гадов все равно уничтожу! Ну?!
Наташа молча закинула ему руки на плечи, обняла крепко, прижалась губами так резко, что их зубы цокнули. Ответ положительный…
– Пошли отсюда! – заорал счастливо Сихали.
Палуба клонилась все сильнее, плавбаза заваливалась на правый борт с дифферентом на нос, содрогаясь обоими корпусами. Долгий тоскливый скрежет вырывался из нижних палуб и гулкие сотрясения.
– По батискафам!
Экипаж «Онекотана» пробирался к докам по вздыбленной палубе, неуклюже пробегая по коридорам – одной ногой ступая на встопорщенный пол, другой – на опадающую стену. Правый корпус уже почти весь скрылся под водой, одна надстройка еще выглядывала из пенящейся воды, но и она погружалась, макая в волны решетки локаторов и антенн.
Коекак, постоянно оскальзываясь, Тима и Наташа спустились на доковую палубу. Воды в коридоре было по пояс и выше.
Загребая вихрящийся поток, Браун добрался до трапа.
– Придется нырять!
– Ныряй, я следом!
Набрав воздуху в легкие, Тимофей окунулся в воду и погреб, смутно различая размытые пятна фонарей. Вынырнув под потолком, он отдышался, дождался Наташу – девушка открывала рот и отирала воду с лица.
– Еще чутьчуть!
Проплыв темным закоулком, Сихали вынырнул на доковой палубе. Его «однойка» была рядом, вся залитая водой, только рубка выступала да кормовые рули.
– Залезай!
– Надо остальных найти!
– Некогда! Выплывем сначала и будем искать!
Тимофей захлопнул крышку люка и передвинул защелки замка.
– Мы будто под дождем побывали, – нервно засмеялась Наташа, – под сильным!
А Браун ничего не сказал, он умилился – эта девушка, вместо того чтобы ойкать, пугаться, переживать за гибнущий корабль, смеется. И глаза у нее радостные…
– Поплыли!
Хлюпая и чвакая, Тимофей добрался до командирского места. Мокрая одежда мешала, но это не самое страшное. Блок за блоком, система за системой, он оживил батискаф. «Мустанг» ожил, загудел реактор в холостом режиме, потом индикаторы загорелись в ином сочетании – подняла вой турбина, загудела выброшенная вода. Батискаф стронулся с места. Фиксаторы звякнули, отцепляясь, и «подводный обитаемый аппарат» скользнул по направляющим, проламывая пластметалловую штору и вываливаясь в океан.
Звуки кораблекрушения передавались через воду еще громче – гром и тяжкий скрип, гулкие удары
