Это – будущее. Однако здесь все, как на Диком Западе. Только в океане. Побеждает тот, кто стреляет быстрее. И лучше. Еще здесь есть хорошие и плохие. Вернее, свои и чужие. Тимофей Браун – хороший. И стреляет он тоже хорошо. Метко. Кроме того он иногда успевает подумать, в кого стрелять и зачем. Поэтому он не просто хороший. Он – лучший.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
– Здраасте! – протянул Тимофей. – Приехали. Тоже мне, – фыркнул он, – нашёл «звезду»! Меня и в ТОЗО не всякий узнаёт, а тут Африка.
– И слава богу, – буркнул Харин, – что не узнаёт.
– Вово… А то я однажды побывал с официальным визитом в Евразии…
– И что? – нахмурился комиссар.
– А ничего! Всю ночь просидел в полицейском участке – личность мою выясняли. И знали же, сволочи, кто я есть, а всё равно…
– Ты же генрук!
– Это я по ответственности – шишка, а по статусу – тьфу! Мы все для Большого Мира – третий сорт. Всё, тему раскрыли – и закрыли. Я в отпуске!
– Гуляем, – приказал ТугаринЗмей.
Океанцы с антарктами бродили по городу там, куда их заносили ноги, и высматривали в основном не достопримечательности, а симпатичные мордашки местных девушек да трудящиеся массы. Афросоюз попрежнему держал сомнительное лидерство по количеству рабочих мест среди союзов государств. Трудилась половина всех африканцев, но основное число «арбайтеров» числились официантами, барменами, портье, даже водителями и бульдозеристами! Брауну дико было видеть, как люди в касках и оранжевых жилетах рыли землю ковшами экскаваторов, как дворники – живые дворники! – сметали мусор в кучки, а почтальоны в чёрных форменках разносили почту. Люди, чьё время было драгоценным и невозвратимым, тратили его на бездумное исполнение прямых обязанностей роботов. У Сихали просто в голове не умещалось, как можно по пять часов в день рулить электробусом! Неделя за неделей, месяц за месяцем, по одному и тому же маршруту… Бездна потерянного времени! И до чего же это скучно! К таким работам в Евразии только хулиганов приговаривали – давали пятнадцать суток, и мой шваброй тротуар…
А вот африканцы ничуть не страдали. Водитель электробуса весело скалился и заигрывал с кондукторшей – работницей, взимавшей с пассажиров плату за проезд. Шурики здорово веселились, когда отдавали негритянке с сумкой на груди маленькие алюминиевые кружочки с губастым профилем первого президента Соединенных Штатов Южной Африки. Они словно провалились в прошлое, и календарь показывал зиму какогонибудь 1997 года.
Океанцы с антарктами поднимались вверх по Вейлстрит до малайского квартала БоКаал. С террас района Тамборсклооф любовались видом всего города. Спускались вниз к Вотерфронту – когдато там располагались доки, а ныне теснились галереи, магазины, музеи, висячие сады. Через Оутбей по Чепменспикдрайв – дороге, вырубленной в скалах по кромке берега, – добирались до мыса Доброй Надежды и вертели головами: направо – Атлантический океан, налево – Индийский. Здорово!
Набродившись так, что ноги гудели, «азовцы» и «тозовцы» спустились к набережным, туда, где раньше на замусоренные пляжи выходили негритянские гетто. Ныне на берег бухты глядели фасадами стандартные двухэтажные коттеджи спецов средней руки.
Пройдя половину дубовой аллеинабережной, ТугаринЗмей сказал приглушённо:
– Сихали, не оглядывайся.
– А чего?
– Нас пасут.
– Кто? – насторожился Тимофей.
– Знать бы…
– Двое топают за нами, а ещё один… – быстро проговорил Рыжий. – Нет, тоже двое идут сбоку, за деревьями, так что…
– А как они выглядят? – поинтересовался Белый.
– Нуу… – Тимофей нагнул голову и скосил глаза. – Один, такой, выбрит, причёсан по моде, хоть в витрину ставь. Другой в комбезе, и борода такая, колечками…
– Колечками? – вздрогнул Сегаль.
– Ага. Хромает сильно.
– Хромает?..
Переглянувшись с Купри и Шуриками, Борис присел, якобы поправляя магнитные защёлки на башмаках. Встав, он бросил короткое:
– Это он!
– Кто? – нетерпеливо осведомился Сихали.
– Кому я ногу зацепил на Унтерзее, – осклабился Белый. – Жаль, что не оторвал…
– «Чёрное солнце» взошло… – пропел Рыжий, запуская руку под куртку.
– Как взошло, так и зайдёт, – отрезал Илья.
– Замечательно… – сказал Тимофей.
Он шагал, как и прежде, пружинисто, разве что походка его обрела мягкость кошачьей поступи. И ещё он прикладывал немалые усилия к тому, чтобы не каменеть спиной. Трудновато жить, полагаясь на свои рефлексы, но ведь до сих пор он както опережал убийц…
Неожиданно развесёлая компания чёрной молодежи повалила на аллею с гоготом и выкриками, вознамерившись на людей посмотреть и себя показать. Тёмнокожие, молодые, здоровые, не отягощенные знаниями и печалями, они топали в такт и ревели старинную боевую песню зулусов:
Эйая! Йа! Яайи, яайи, яайи, яайи, яайи, яайи, яайи, уа!
Бабете баявку зитела обисини…
Молодёжь отрезала океанцев с антарктами от их преследователей – те остановились покурить.
– Вызываем
