Это – будущее. Однако здесь все, как на Диком Западе. Только в океане. Побеждает тот, кто стреляет быстрее. И лучше. Еще здесь есть хорошие и плохие. Вернее, свои и чужие. Тимофей Браун – хороший. И стреляет он тоже хорошо. Метко. Кроме того он иногда успевает подумать, в кого стрелять и зачем. Поэтому он не просто хороший. Он – лучший.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
базы «Кунашир» и «Нунивак» – океанцы зачастили к антарктам в гости. И в АЗО, и в ТОЗО уже всерьёз поговаривали об унии.
Над пакгаузами затемнелись, словно проявляясь, чечевички боевых капсул. Прыснули тормозными импульсами и сели. Стадион облюбовали вертолёты, а на пристань и каменистые берега выехали бронеходы. Время пошло.
– Звено Андреева следует к ПортБизе, – зазвучало в селекторе, – звено Ковальского – к ПортЖаннд’Арк!
– Есть!
– База, принято.
– Лунат! Твои заходят слева!
– Понял! Бур, тут местные из пулемёта шпарят, подскажи летунам!
Флаердископлан, описывавший круг над ПортоФранс, заложил вираж, снизился, ударил из биопарализатора, куда ему подсказали, и взмыл.
– Порядок! Змей, чистишь этот дом, я двором займусь.
– Лунат! Слева! Огонь!
– Вот зарраза… Лёха! Обойди красный блокгауз с тыла. На втором снайпер засел. Снимешь!
– Есть! Заяц, за мной…
– Бур! Снайпер готов. Тут девки, куда их?
– Оставь! Хватай мужиков. Всех подряд! Потом уже отфильтруем…
– Понял!
– База! База! Срочно подкрепление! Наши парни нарвались на океанцев – те засели в салунах, а сейчас прут на нас! Группа Вакутагина уничтожена огнём противника!
– Группы Риккобоно и Ефимова!
– Выдвигаемся! Присматривайте за плавбазами, океанцы – народ бешеный…
– Бур! Нам «Даго» попался. Ну, тот, из Палермо!
– Волоки на «вертушку».
– Сектор «Север» чист!
– Сектор «Восток» чист!
– Яхту в порту смотрели?
– Там парочка отсыпалась после пьянки. Загрузили уже!
– Лунат! Заяц! Кобра! Прочесать улицы к западу.
– Звено Иловайского следует к ЛаМонжуа, звено Четвёркина – к ПортКристмас…
– База, принято.
– Сектор «Запад» чист!
– Эй, кто на связи? Бронеход подбит. Есть раненые.
– Вы где?
– На севере! Тут скалы и лагерь геологов. Лазеры проходческие…
– Вас понял. Третьему и пятому – подавить сопротивление!
Два флаера качнулись и пронеслись к северной возвышенности. И уже не голубые лучи парализаторов прошипели, а оранжевые струи высокотемпературной плазмы обрушились на скалы, с грохотом и воем корчуя лазерные «пушки».
– Сектор «Юг» чист!
– Свободным вертолётам подобрать капсулы!
– Морпехи – по машинам!
– Бронеходчикам собраться у залива!
И тут самому авианосцу пришлось вступить в бой – с плавбаз по соседству открыли огонь из лучевиков и мощных двухпотоковых бластеров. На глазах у потрясённого Привалова сразу целое звено флаеров, стоявших на палубе, вспухло клубами дыма и пламени, а потом ампулы с зарядами перегретой плазмы ударили по боевой рубке.
Капитанкомандор отшатнулся. Он прекрасно помнил, что под внешней бронёй проложено два слоя мезовещества, могущих отразить и плазму, и лучи лазеров, но то дикое неистовство, в какое впали океанцы, их первобытная жестокая ярость потрясли его. Привалов вдруг понял, что предстоящая «миротворческая миссия» уже перерастает в войну, и лёгкой победы не будет.
Флаеры заходили в атаку, кромсая палубы «Кунашира» и «Нунивака» выхлопами плазменных пушек, перелопачивая металлопласт и мыслящую органику, но и жестокие картинки разгрома не вернули капитанкомандору былой уверенности.
«Ингерманланд» опустил трапы. Бронеходы двумя колоннами спустились по камням в воду и поплыли к кораблюматке, баламутя стальной блеск залива. Сверкая лопастями, прошли, не спеша, вертолёты, зависли над своими квадратами на посадочной палубе и одновременно сели.
– Малый назад! – скомандовал Привалов. – Отзывайте флаеры!
Дископланы, кружившиеся над ПортоФранс, как пчелы над разорённым ульем, вернулись на палубу последними.
– Сколько? – спросил Привалов, следя, как авианосец медленно выходит в океан.
– Четырнадцать минут тридцать секунд! – гордо доложил вахтенный.
– Уложились… – сказал Привалов тусклым голосом.
13 декабря, 3 часа 40 минут.
Боевая станция «Сульдэ».
Была ночь, а провисшие тучи лишь добавляли темени. Аэродром, как авианосец в ночном море, выделялся заливами света, строчками фонарей вдоль взлётнопосадочной полосы и лучами прожекторов на решётчатых мачтах. Лучи проявляли во мраке белые фюзеляжи гражданских турболётов и серые туши военных транспортников. Сразу три прожектора скрестили потоки света на широком и плоском «Аэробусе». Сверху если глядеть, то самолёт виделся закруглённым ромбом с консолями несерьезных крылышек.
С двух сторон у «Аэробуса» были откинуты сходниаппарели, по ним медленно,
