Это – будущее. Однако здесь все, как на Диком Западе. Только в океане. Побеждает тот, кто стреляет быстрее. И лучше. Еще здесь есть хорошие и плохие. Вернее, свои и чужие. Тимофей Браун – хороший. И стреляет он тоже хорошо. Метко. Кроме того он иногда успевает подумать, в кого стрелять и зачем. Поэтому он не просто хороший. Он – лучший.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
не судьба была – внезапно на днище вспух волдырь и лопнул, разбрызгивая ошмётки пластброни. Флаер закувыркался в одну сторону, спасательная капсула – в другую.
– Пленных не брать! – хохотнул Сегаль.
– Пущай поплавает, – мстительно сказал Белый.
– Авось касатка скушает, и тогда… – пожелал Рыжий.
А уж добровольцы просто выли от восторга, прыгая как дети и хлопая со всей дури по гулким спинам друзей да соседей.
– Сбили! – орали одни.
– На хрен! – уточняли другие.
– Урраа! – не находили слов третьи.
С улыбкой оглядев свою маленькую армию, одержавшую первую победу, Сихали повторил приказ:
– По машинам!
Вскоре три турболёта, как давеча буревестники, поднялись в небо. Следом, мощно взмахивая тремя парами крыл, взлетел птеробус. Флаингмашины развернулись носами к полюсу и понеслись, набирая скорость. На войну.
Глава 9
ЛЕДОВОЕ ПОБОИЩЕ
14 декабря, 00 часов 20 минут.
АЗО, Трансантарктические горы.
[110]
Гигантские пласты льда в дватри километра толщиной покрывали Трансантарктический хребет почти «до пояса» – горы стояли сурово и нерушимо, закованные в холодный панцирь.
Летом, когда стихали ветра, у их подножий восставала первобытная, немыслимая тишина – ничто живое не могло угнездиться на мёрзлых, продутых склонах. Здесь было царство камня и льда.
Полярной ночью или в долгие сумерки, когда сияет месяц, трудно бывало отделаться от ощущения, что ты перенесён на иную планету.
Так оно и шло до самого начала восьмидесятых годов, когда в Трансантарктические горы пожаловали антарктыземлепроходцы, получившие в надел АЗО и сами себя прозвавшие «льдопроходимцами».
За одну ночь выросли «бумтауны»
[111]ТилМаунтин, Пенсакола, Уитмор, Харлик, Сентинел, ТэйлорВэлли. От шоссе «„МакМердо“ – Южный полюс» стали прокладывать ответвление вдоль горного хребта – ровняли бетонной твёрдости заструги, укладывали атермальный настил, втыкали вдоль обочин вешки со светящимися набалдашниками. Работы было – начать и кончить.
Геологи тряслись от жадности, направляя подо льды, в толщу гор, проходческие комплексы с термобурами. По спирали вниз уходили круглые, проплавленные во льду туннели, день и ночь над ними, как над жерлами вулканов, клубился белоснежный или серый пар. Но стоил, ох, стоил тяжких трудов штурм подлёдных недр – нетронутые залежи урана, тория, платины, титана ждали «льдопроходимцев» – и доставались им, как ценный приз, как завоёванный трофей. Наверху минус шестьдесят, сносящий с ног ветер и месяцы нескончаемой ночи, внизу вечная сырость, туман и нечем дышать – антаркты только покряхтывали. Там, где сталь не выдерживает и раскалывается, будто глиняный горшок, человек только крепчает. Или сбегает туда, где теплей и проще. Или дохнет.
Была полночь. Солнце то появлялось изза ледникового купола, то исчезало за ним. Чёрные вершины гор, подсвеченные сзади и снизу, казались исполинской декорацией к какомуто божественному спектаклю. Турболёт летел со скоростью тысяча километров в час, поэтому панорама менялась с быстротой листания альбома.
Вот солнце появилось между двумя вершинами, и, когда оно зашло за следующую по курсу гору, на одно прекрасное мгновение сверкнул «Меч Господа» – луч необыкновенной чистоты зелёного цвета.
Вот поднялся стоковый ветер, и позёмка на леднике осветилась закатным рябиновым светом, как будто льды охватили протуберанцы бегущего пламени.
Вот между «Голубой кометой» и солнцем простёрся пологий купол, закрывший лишь нижнюю часть светила. Над белоголубым снежным горбом верхушка солнца запылала золотыми языками огня. А сверху над шаром горящей материи повисли три маленьких тучки, их тонкие края калились огненножёлтым сиянием, а внутренние, более плотные части отливали розоватосиреневым оттенком. Ещё выше по небосклону пролегла полоса ажурных высококучевых облаков, а на севере, в стороне Атлантического океана, густела холодная ночная синева.
– Прибываем, – выглянул из кабины Сегаль, взявший на себя функции второго пилота.
За иллюминатором, в чёрнофиолетовой тени гор, засияли огоньки, вытягиваясь в строчки, лепясь в скопления. ТилМаунтин, городок «подлёдных рудокопов».
Эскадрилья села на местном аэродроме, заняв почти всё поле.
ТилМаунтин вдали сверкал, как новогодняя ёлка, – горели фонари, светились окна домов, то и дело вспыхивали лучи фар. Зарево было настолько ярким, что Тимофей без труда различал синеватосерый цвет крыш домиков, выкрашенных
