Это – будущее. Однако здесь все, как на Диком Западе. Только в океане. Побеждает тот, кто стреляет быстрее. И лучше. Еще здесь есть хорошие и плохие. Вернее, свои и чужие. Тимофей Браун – хороший. И стреляет он тоже хорошо. Метко. Кроме того он иногда успевает подумать, в кого стрелять и зачем. Поэтому он не просто хороший. Он – лучший.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
посланные к термостанции, подхватило, как опадающие листья, закружило, завертело, сталкивая, ломая, расплющивая…
Тимофей утёр лоб – успели…
Ветер, задувавший с юга, перерастал в ураган. Двадцать метров в секунду. Тридцать метров в секунду… Сто метров! А тяжкая, заряжённая масса воды ещё только приближалась. И вот – нанесла удар.
Башня наблюдения вздрогнула, стала клониться к северу, трясясь и качаясь. Один за другим врубались гасители вибрации. Тень легла на Мирный, на порт, на море. Непроглядная туча неслась по самой земле – посёлок расчесал облачность, как гребень, теряя антенны, тамбуры, галереипереходники. Патрульные краулеры летели по улицам, как мусор, носимый ветром. Море поднялось гигантскими волнами, они сталкивались с прибоем – и вся водная поверхность заходила ходуном. А ураган всё набирал силу, раскачивая даже огромные кораблиарсеналы, срывая с якорей авианосцы «Цзянь» и «Ришелье», сталкивая их между собой.
Чёрные бурлящие тучи напрочь заслонили солнце, бесновавшееся море поглотил сумрак, и тут же, добавляя свету, забили молнии – грозные столбы энергии сочетали воду и провисшее «небо». Разрядка потока!
Когда молнии попадали в корабли, то ветвистые разряды оплетали их бледноголубыми корневищами, пробивая палубы миллионами вольт. Грохот стоял невообразимый и несмолкаемый, смотреть на беспрестанное сверкание молний было просто опасно. Чудилось, целый лес невиданных электрических деревьев прорастал по морю, сплетаясь сучьями, испаряя воду, сыпля гейзерами искр.
Сихали, оцепенев, глядел на буйство, учинённое его же руками, а после, оглянувшись на Мирный, бросился к пульту, цепляясь за стойки, чтобы не упасть.
– Сброс интенсивности! – крикнул он.
– Принято, – ответил компьютер.
– А не то весь посёлок снесём к чёртовой матери, – договорил Тимофей.
– Опасность! – загремели репродукторы.
– Стреляют по нам! – заорал Рыжий, тыча рукой за стену.
Болтавшийся по волнам корабльарсенал «Измаил» выстрелил из плазменных пушек. Залп ушёл в сторону, провыв мимо башни. Корабль приподняло и бросило в воду, но он выпустил ещё один заряд, угодивший в несущий ствол головной станции и подрезавший его. Башню тряхнуло и повело в сторону острова Хасуэлла.
– Падаем! – завопил Белый.
– Все в БК! – гаркнул, надсаживаясь, Сихали. – Живо!
Скользя по дыбом вставшему полу, он бросился к бронескафандру, испытывая томительный страх, – башня подчинилась тяготению и рушилась с ускорением, скоро их всех расшибёт в лепёшку, в месиво из крови и костей… Коекак добравшись до боекостюма, Тимофей залез в него. БК закрылся.
«Измаил» выстрелил в последний раз перед тем, как налететь на скалистый остров Зыкова и разломиться пополам. Канониры не промахнулись – половину дисковидной гондолы, по которой метались фридомфайтеры, разнесло прямым попаданием. Дикий вой ветра ворвался вовнутрь падавшей башни.
– Прыгаем! – крикнул Тимофей, срывая голос.
Хватаясь за пульты, за контролькомбайны, за неровные, оплавленные края прозрачной стены, он оттолкнулся и прыгнул в ревущую полутьму. Перевернувшись в воздухе, Сихали увидел друзей в БК, кувыркавшихся под багровыми тучами. Башня опережала их в своём неудержимом падении – гигантский столб рухнул на остров Фулмара, невеликую рыжую скалу, размолачивая подорванный диск. Порывом ветра четвёрку в бронескафандрах отнесло в море, закружило и швырнуло в бешеный пляс волн и ветра.
Глава 15
LOS ELEGIDOS
[137]
19 декабря, 14 часов 30 минут.
СПО «Авалон», Атлантика.
Мануэль Альварадо с самого утра пребывал в задумчивом настроении. Испив свой кофе, он разделался с делами, поухаживал за розами в саду и стал готовиться к встрече – верховный президент Евроамерики поджидал Мстислава Кутепова, прибывавшего «с неофициальным дружеским визитом».
Изо всех политиков мира Альварадо испытывал уважение лишь к президенту Объединённой Арабской Республики АльФахду – за «твёрдую руку» – и к Кутепову. Этот русский позволял себе то, что иных государственных мужей приводило в замешательство, – он говорил правду. Безо всяких дипломатических вывертов, без политкорректных слюней выкладывал всё как есть, глядя в глаза собеседнику. Ктото плёл интриги, сколачивал тайные коалиции, хитроумно изворачивался, обделывая свои тёмные делишки, а Кутепов поступал так же, как и вёл себя, – открыто и прямо. Взять хотя бы ту же АЗО – президент Евразии не
