Это – будущее. Однако здесь все, как на Диком Западе. Только в океане. Побеждает тот, кто стреляет быстрее. И лучше. Еще здесь есть хорошие и плохие. Вернее, свои и чужие. Тимофей Браун – хороший. И стреляет он тоже хорошо. Метко. Кроме того он иногда успевает подумать, в кого стрелять и зачем. Поэтому он не просто хороший. Он – лучший.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
болтал о демилитаризациях, не рассуждал витиевато и туманно о прямой и явной угрозе мировым демократиям, а довольно цинично заявил, что да, давно пора взять под контроль ММКР нефтяные промыслы Антарктиды. Бензин, соляровое масло, керосин – уже не топливо даже для отсталой Африки, это ценное химическое сырьё. Отнять его и поделить – вот наша задача! Во имя свободы и демократии…
В дверях замаячил Орландо. Почтительно склонясь, он доложил о прибытии дорогого гостя.
– Буэно
[138]– кивнул Альварадо. – Проводите сеньора Кутепова в Западную гостиную. Надеюсь, пресса не прознала о визите?
– Приватность обеспечена, – тонко улыбнулся Чэнси.
– Благодарю, Ландо. Вы свободны.
Секретарь поклонился и исчез, а верховный президент направил стопы в западное крыло дворца. Гостиная, где он принимал «Тислава», была выдержана в холодных строгих тонах – белом и голубом. Подходящее место для обсуждения дел в АЗО!
Кутепов, крепыш среднего роста, короткостриженый и гладковыбритый, в непроницаемочёрных очках, лениво поднялся навстречу хозяину. Ладно скроенный, спортивный и подвижный, он и не думал комплексовать рядом с высоким Альварадо.
– Буэнас диас, компаньеро!
[139]– с ухмылочкой поздоровался президент Евразии.
– Буэнас диас, – церемонно ответил верховный.
Как ни хотел Мануэль поддержать лёгкий тон, всегда задаваемый Кутеповым, он не мог преодолеть ту въевшуюся в него манерность, которую принято называть хорошим воспитанием.
– Что, врезали нам «пингвины»? – насмешливо проговорил Мстислав, возвращаясь в объятия белого дивана. – Отдубасили «нанука», как хотели!
– «Пингвины» тут ни при чём, – сухо сказал Альварадо. – Или почти ни при чём. Движение фридомфайтеров возглавил генеральный руководитель ТОЗО, Тимофей Браун.
– Наслышан. Кстати, какого вы о нём мнения, Мануэль?
Верховный президент задумался.
– Браун чемто напоминает мне вас, Тислав, – сказал он, – такой же простой, доступный, прямой, только… В отличие от вас, генрук ТОЗО непредсказуем и… Право, стыдно признаться, но… В общем, это очень опасный человек.
Кутепов даже не улыбнулся в ответ на признание, кивнул лишь, соглашаясь.
– Как причудливо смешались крови… – промолвил он. – В Тимофее Брауне сочлись гены русского и украинки, белой американки и индейца, апача помоему. Та ещё смесь!
– Ах, Тислав, – вздохнул Альварадо, – я даже и не знаю, что меня тревожит сильнее – сам Браун или весь проект ТОЗО… Океанцы бешено прогрессируют, в последние два года «утечка мозгов» приняла угрожающие размеры – спецы из Европы, из обеих Америк сплошным потоком устремились на просторы Тихого. Там они находят поддержку своим проектам, подчас просто невероятным!
– А над просторами Старого и Нового Света разносится сытое чавканье… – усмехнулся Кутепов. – В ТОЗО только и слышно: «Вира!» – «Майна!» – «Пуск!» – «Старт!» – а у нас одно «хрумхрум» да «нямням»…
Мануэль сумрачно покивал. В гостиной ненадолго восстановилась тишина, перебиваемая мерными щелчками маятника в старинных часах.
– Я старый человек, – сказал Альварадо. – Недавно сделал себе омоложение – уже третье по счёту. Я хорошо помню времена капитализма, помню, как богачи от жира бесились, а работяги жили от зарплаты до зарплаты. Но я не знаю, хорошо ли, ладно ли то, что я вижу сейчас. Технологии породили изобилие, миллиарды людей зажили на всём бесплатном – это благо? Работают лишь те, кому нравится трудиться, – это нормально? Не знаю! На моих глазах, по сути, сформировался новый социальный строй, которому до сих пор не нашли названия!
Кутепов пожал плечами.
– При феодализме, – сказал он, – правящим классом были всякие герцоги и кардиналы, при капитализме – буржуазия, при социализме – номенклатурные работники, то бишь чиновники. Назовите современное общество неосоциализмом, и не ошибётесь, ибо ныне снова правим мы – бюрократы всех мастей! Мы – элита работников, «трудовиков», «арбайтеров» и… как там нас ещё кличут? А, кстати, вам известно, какое словечко загуляло в народе? «Мастер»! Так стали называть самых крутых профессионалов. Представляете себе? Если так и дальше будет продолжаться, скоро у «трудовиков» появится своя «Бархатная книга». В неё красивым почерком впишут фамилии знатных работников – молодых специалистов, как бы «посвящённых в рыцари», родовитых профи, «возведённых в дворянство»… А слово «мастер» станет титулованием, чемто вроде «сэра» или «барина». Пуркуа па,
[140]если подумать? Разве все эти туристы, мотающиеся по бесплатным путёвкам, курортники и прочий ударно отдыхающий люд – ровня нам? Нам, трудящимся в поте физиономий своих? Мыто хоть работаем,
