Это – будущее. Однако здесь все, как на Диком Западе. Только в океане. Побеждает тот, кто стреляет быстрее. И лучше. Еще здесь есть хорошие и плохие. Вернее, свои и чужие. Тимофей Браун – хороший. И стреляет он тоже хорошо. Метко. Кроме того он иногда успевает подумать, в кого стрелять и зачем. Поэтому он не просто хороший. Он – лучший.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
посёлка спешно крепили портрет Олега Кермаса. Старший геолог был изображён в белой каэшке с нашитыми генеральскими погонами.
– Орёл! – насмешливо сказал Белый.
– Пингвин он, а не орёл, – поправил друга Рыжий.
– Стоило ещё эту сволочь спасать, – покривился Купри.
– Успеем и похоронить, – буркнул Илья.
– Змей, ты читал рапортдоклад Юлиуса? – спокойно спросил генрук.
– Ну.
– Ну так дядя Альберт с ним согласен – воевать с Кермасом мы не должны. И не будем.
– А что будем? – нахмурился Харин.
– Игнорировать. Не замечать «оборонцев», в упор их не видеть!
Взрёвывая, краулер взобрался на возвышенность и выехал в зону трещин – последних, не растопленных ещё термостанцией. Это были широкие провалы пугающей глубины – «до конца географии». Лёд по краям их отливал яркосиним, переходившим далее в сказочный фиолетовый цвет. Из бездонной щели веяло холодом.
– Вижу аж два танкера! – сказал Рыжий, привставая с сиденья.
– Сядь! – крикнул Купри сердито. – Загреметь хочешь? Учти, лететь долго!
– Ничё, я цепкий! А здесь…
Танкетка, перестукивая гусеничными шасси, одолела трещину по дырчатому мостку.
Сихали вёл осторожно – бывало, что в ледниковые расселины ухали и танкитранспортёры. А изза цепочки холмов, где располагался аэродром, и впрямь выглядывали длинные серебристые сигары дирижаблейтанкеров. Вблизи они поражали размерами куда более – исполинские цеппелины висели, носами причаленные к мачтам, и почти касались земли решётчатыми фермами. Автокары подкатывали, гружённые кубическими танкамицистернами с нефтью, и киберпогрузчики, напруживая мышцы манипуляторов, скатывали «тару» с платформ. Выволакивали из ячей фермыподвески пустые «кубики», запихивали полные. По сути, танки являлись громадными бурдюками из гибкого силикета, их бока то прогибались, то выгибались, пока не закреплялись в решётчатом каркасе подвески.
– Вон тот вроде уже загружен, – показал Рыжий, снова привставая и хватаясь за верхнюю дугу рамы. – А так, что ж…
Сихали пригляделся – у дальнего дирижабля все грузовые ячейки были заполнены. Ровно сорок танков, и все лампочки над ячеями красные – стало быть, «кубики» не порожние, а с нефтью. Подходяще!
Неприметно оглядываясь, Тимофей подъехал к причальной мачте и выключил двигатель краулера.
– За мной, – сказал он.
В маленьком вагончике, изображавшем здание аэропорта, никто не подавал признаков жизни, да и «вездиков» рядом не стояло. Приблизившись к дверям, Сихали с улыбкой прочитал короткое объявление, размашисто написанное на листе пластпапира: «Все ушли на фронт».
– Нормально! – одобрил Рыжий поступок диспетчеров и пилотов. – Правильно, что…
– Так это смотря на какой фронт! – заметил Белый.
– А нам какая разница? – поморщился Купри.
– Вот именно, – прогудел ТугаринЗмей.
– Пошли, пока «оборонцы» не прочухали, где мы. – Тимофей быстро зашагал к дирижаблю.
Оказавшись под его необъятным корпусом, он оглядел переплетение балок, образующих фермыподвески по обеим сторонам гондолы, и сказал:
– Илья с Купри, вы идёте с левой стороны, я с Шуриками – с правой. Вынимаем все стопоры!
– А танки не вывалятся? – с опаской спросил Рыжий. – Если мы так… Или нет?
– Не вывалятся. А для сброса нам останется только снять блокировку – там есть пульт специальный, в кабине. Пошли!
Фридомфайтеры пошли, изымая клацавшие стопоры и швыряя их под ноги. Окончив первым, Сихали поднялся по трапу в гондолу. Дверца открылась сразу – антаркты плохо перенимали привычку запирать на замок.
Гондола не поражала величиной – узкий коридор, пара кают по сторонам, крошечный камбуз, где не развернуться, минитуалет, где не повернуться. Пилотская кабина открывалась наружу большим выпуклым блистером – такое впечатление создавалось, что пульт управления со штурвальчиком и само кресло пилота повисли на самом краю. Сядешь – и свалишься. Тимофей сел и не свалился. Зато обзор был отличный.
– Илья… – сказал он, разбираясь с пультом. – Куда тут жать… Илья, проверь капсулы.
– Ага…
Шесть спасательных капсул с автономным выведением были пристыкованы к гондоле снизу. Стоило шлёпнуть по красной аварийной кнопке«грибку», как в полу кабины расходились диафрагмы, приглашая поскорее занять место в капсуле.
– Нормально, – прогудел ТугаринЗмей.
– Ну, всё тогда…
Сихали нажал рифлёную клавишу стартёра, и гибкое суставчатое щупальце, державшее цеппелин за нос, тут же отпустило аппарат, скрываясь в причальной мачте. Глухой свист турбин почти не доносился до кабины, но их действие сразу же было явлено
