Это – будущее. Однако здесь все, как на Диком Западе. Только в океане. Побеждает тот, кто стреляет быстрее. И лучше. Еще здесь есть хорошие и плохие. Вернее, свои и чужие. Тимофей Браун – хороший. И стреляет он тоже хорошо. Метко. Кроме того он иногда успевает подумать, в кого стрелять и зачем. Поэтому он не просто хороший. Он – лучший.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
лёд озера Радок – будто рябь застыла – и помчался на восток. Одолев пологий подъём, вездеходик ворвался в глубокую Vобразную выемку, и низкое жужжание моторов тут же прибавило громкости, отражаясь от склонов, пропечённых СВЧизлучением.
Купри чтото проорал, но Сихали не разобрал слов.
– Что? – крикнул он, оборачиваясь.
– Танки, говорю! Четыре танка за нами!
– Вот гадости! – прорычал Харин.
По дороге, латерально огибавшей гору, они выехали к заброшенному лагерю дорожников.
– Тормози! – крикнул Тимофей.
Илья, не спрашивая, зачем, исполнил приказ.
Браун спрыгнул и подбежал к модулям, в тени которых лежал рыхлый и грязный снег. Ворвавшись в один модуль, он обнаружил только мусор. Во втором лежали скатки одеял и ящики с термоконсервами – антаркты оставляли припасы, как сибиряки в зимовье, – заботясь о тех, кто мог появиться после них. В третьем модуле обнаружились шанцевые инструменты – электропилы, вибробуры, пульсаторы. Подхватив связку термоанкеров и ящик с тушёнкой, Сихали бросился назад. Если их догонят и окружат «интеры» в БК, останется шанс на прорыв. А если они прорвутся, будет чем закусить…
– Чё тут? – крикнул Рыжий, заскакивая следом.
– Анкеры хватай! Попробуем уйти по вертикали…
– Понял! Конечно, так…
Вырвавшись из модуля, Тимофей скакнул на своё место, бросая добытый провиант под ноги.
– Гони! – бросил он.
– К леднику давай, – крикнул азартно Рыжий, пристраивая на коленях ящик со спецснаряжением, – к леднику! Там будет…
Краулер развернулся и покатил в сторону от наезженной колеи, туда, где в долину спускался глетчер, крутой как ледовая горка. Двигаться приходилось змейкой – огибая скалы, осыпи, трещины. Когда фридомфайтеры подъехали к нависающим громадам мутного льда, над выемкой вдали заклубилась пыль – это поспешали танки «интеров».
– Наддай! – крикнул комиссар. – Не на экскурсии…
Краулер, переваливаясь на грядах морен, подрулил к фронтальному откосулбу ледника, достигавшему в высоту уж никак не меньше тридцатисорока метров, и разбитому расселинами, как торт на куски. Изпод тела ледника сочилась чистейшая талая вода, а из расселин несло холодом и сыростью.
Краулер въехал в крайнюю левую распадину, одолевая каменистый откос, и двинулся потихоньку вперёд. Сразу стемнело и резко похолодало, гладкие слоистые стены отдавали прозрачной зеленью морской волны. За очередной узостью танкетка выбралась в довольнотаки обширную котловину, уступами расширявшуюся к небу.
– Здесь! – сказал Сихали. – Рыжий, твой выход.
Прицепив сзади к поясу моток нанотросика, Шурик повесил через плечо патронташ с термоанкерами и двинулся на штурм. Подняв на высоту вытянутой руки термоанкер, он прижал его к ледяной стене. Блестящий цилиндрик коротко прошипел и звонко выпустил зазубренное жало. Рыжий подтянулся, стал на пятку анкера, укрепился, вытянул руку со следующим. Шипение. Хлопок. Звон. И Ершов уже на высоте второго этажа. Блестящий голубоватый наплыв скрыл китопаса за собой.
– Ловите! – донёсся крик.
Сверху посыпалась ледяная крошка, шурша по стене, и вниз полетел, разматываясь, нанотросик.
– Поймал! – крикнул Илья.
Прицепив веревку к лебёдке краулера, он включил привод. Барабан заворчал – варрваррварр – веревка намоталась на него, натянулась, краулер оторвал от земли передние гусеницы, и его проволокло к стене.
– Давай, давай! – сказал Тимофей. – Держимся!
Краулер встал на корму, всеми четырьмя гусеницами опёрся о ледяную стену и медленно пополз в гору, словно возносясь из холодного синего провала к теплу и свету. У самого верха край стены закруглялся, и краулер помог лебедке, цепляясь и подтягиваясь ширкающими гусеницами. Тросик звенел – свитый из бесчисленного количества нанотрубок, он легко выдержал бы вес самосвала, не то что краулера, но Брауну «нановервие простое» казалось несерьёзной леской на ершей и карасиков.
Перед его лицом поползла толща пузыристого льда. Машину дёргало, один раз её гусеницы почти совсем оторвались от стены, в воздухе поплыла искрящаяся снежная пыль. Тимофей посмотрел вниз, в глубину, и в желудке у него стало холодно, как в глубине ледяной глыбы.
Краулер неожиданно клюнул носом и стал задирать корму. «Неужто всё?!» Танкетку со скрипом переволокло через округлый ледяной обрыв, медленно подтащило к улыбавшемуся Рыжему.
– Никогда не буду альпинистом, – пообещал Браун, с трудом отдирая руки от дуги. Ершов залился смехом.
– Вперёд, фридомфайтеры! – воскликнул он.
Теперь их дорога пролегла по леднику. И это был далеко не каток – тёмные полосы морен, глубочайшие
