Это – будущее. Однако здесь все, как на Диком Западе. Только в океане. Побеждает тот, кто стреляет быстрее. И лучше. Еще здесь есть хорошие и плохие. Вернее, свои и чужие. Тимофей Браун – хороший. И стреляет он тоже хорошо. Метко. Кроме того он иногда успевает подумать, в кого стрелять и зачем. Поэтому он не просто хороший. Он – лучший.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
направить на боевую станцию корабль побольше.
– Правда?! – спросил Шурик, переводя округлившиеся глаза на Сихали.
– Чистая, – подтвердил Тимофей. – Если «Сульдэ» будет грозить столкновение с планетолётом, то там все забегают, чтобы изменить орбиту и тем спастись. Тут мы, под шумок, подлетаем, и…
Браун не договорил, но и так всё было ясно. А Белый насупился – Рыжего вспомнил. Тот тоже постоянно не договаривал – начнёт об одном говорить, бросает, переходит к другой теме и её обрывает, хватаясь за третью…
– Интересно… – протянул Гирин. – Знаешь что, Тимофей… Ничего, что я на «ты»?
– Я, что ли, выкаю?
– Ага. Я вот о чём… Надо вам меня в заложники взять и принудить!
– К чему? – не уразумел Купри.
Гирин всем корпусом развернулся к фридомфайтерам.
– Моя «Бора», – сказал он просто, – очень большой корабль.
Только теперь Димдимыч понял, в чём суть, и расстроился, что не «допетрил» сразу.
«Бора8» относилась к многокорпусным кораблям и была внесена в регистр космофлота как суперконтейнероносец.
[153]Представьте себе обычный планетолётпрямоточник, похожий на бокал для мартини, где ножка – толстая труба фотореактора, донышко – параболоид отражателя, а впереди раскрывается конус массзаборника. Теперь вденьте эту «мартинку» в три концентрических тороидальных яруса – большой, средний и малый – и увешайте их навесными цилиндрами корпусов, контейнероносных и танкерных. Представили? Вот такая конструкция и висела в черноте пространства прямо по курсу джакстера, висела и переливалась в лучах заходящего солнца, будто позолоченная.
– Красавец! – восхитился Белый.
– Красавица! – поправил его Гирин, гордясь.
Джакстер проплыл мимо отражателя, и его зеркальный двойник расплылся, обтекая чёрную дыру по центру, похожую на дуло. Когда корабль двигался, оттуда в фокус параболоида впрыскивались дозы дейтерийтритиевой смеси, начиналась сумасшедшая реакция, подобная длинной очереди термоядерных взрывов, и чудовищный поток жёсткого излучения бил в отражатель, как в парус.
Гирин мягко провёл космоскаф между параболоидом и малым ярусом, на который были навешаны два танкерных корпуса с желтоватыми натёками на круглых боках. Подрулив к ангару, он осторожно ввёл джакстер внутрь, и пластметалловые шторы тут же сошлись, отсекая холод космоса от тёплого мирка корабля. В вакуумотсеке все поснимали шлемы.
Макс Гирин оказался огромным светловолосым добрым молодцем, под стать Илюше Харину.
– Пошли, – сказал он, отодвигая люк, и зашагал по кольцевому коридору, клацая магнитными подковками. У Сихали так не получалось, его валило и шатало, как «ванькувстаньку».
– Ты тут один, что ли? – спросил он, переставляя ногу и судорожно ища, за что бы схватиться. Ближе всего качался Белый, в него Тимофей и вцепился.
– Один, – ответил Гирин. – Мы неделю как вернулись, припёрли груз эрбия с Япета. Команда на Землю подалась, а я тут – дома у меня тоже никого. Наташка на Большом Сырте сейчас, внука деду повезла.
– И сколько внуку? – улыбнулся Тимофей.
– Одиннадцатый пошёл! Слушай, я не понял… Ведь получается, что и на ТОЗО напали! Чего ты молчишь тогда? Поднимай народ!
– Рано, – затряс головой Сихали. – Сначала женщин выручим, потом уже политикой будем заниматься.
– Тоже верно.
Зайдя в рубку, Макс повключал обзорные экраны. Близился закат. Сумеречная серая полоса накатывалась на планету и густела; тени вытягивались в длину, становились бледноголубыми, сливались с потёмками. И наступила ночь.
– Начнём, пожалуй.
С этими словами Гирин возложил мощные длани на пульт и сделал несколько пассов, оживляя громадный корабль.
– …Повторяю! – рявкнуло по громкой связи. – Остановлены все полёты в зоне станций. Запрещены все финиши. Объявлена тревога на Спу. Продолжается коррекция орбиты станций «Промежуточная», «Центральная» и «Конечная»…
– Ну хоть эти целы, – вставил Браун.
– Теракт на Космическом Лифте расследуется Совбезом МККР…
– Расследуется! – фыркнул Белый негодующе.
– Какой, на хрен, теракт! – пробурчал Купри и скривился: – Аа, всё равно ничего не докажешь…
После недолгого молчания селектор замигал зелёным огонёчком и воззвал:
– Диспетчер!
– Есть диспетчер.
– Цедва, капитан Липов. Прошу старт!
– Не дам. Теракт. Межпланетные полёты прекращены вплоть до особого распоряжения.
– Дай «зебру», похорошему прошу!
– Обойдёшься. Липа, не занимай линию! Цедесять, цедесять. Ты готов?
– Давно…
– Цедесять, выходи на старт, даю «зебру».
– А почему это ему можно, а мне
