Это – будущее. Однако здесь все, как на Диком Западе. Только в океане. Побеждает тот, кто стреляет быстрее. И лучше. Еще здесь есть хорошие и плохие. Вернее, свои и чужие. Тимофей Браун – хороший. И стреляет он тоже хорошо. Метко. Кроме того он иногда успевает подумать, в кого стрелять и зачем. Поэтому он не просто хороший. Он – лучший.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
поближе, Браун обнаружил, что овал вовсе не овал, а правильный круг, с наветренной стороны окаймленный белой скобкой прибоя. Это и был СПО – стационарный плавучий остров, в просторечии океанцев – «плот».
«Плот» был расчерчен кругами и шестиугольниками посадочных площадок, а посередке, словно отмечая диаметр, от края до края тянулась взлетная полоса. Нормальная такая полосочка – межконтинентальный интерлайнер сядет только так. Здания – куполки, цилиндрики, кубики – гляделись сверху тремя кучками, тремя деревушками, тремя станциями, раскиданными по плавучему острову.
– Делим «плот» между тремя ранчо! – крикнула Наташа. – На станции Обход заправляют ребята с «БоксАш», а в СиМедоуз прописались другие соседи, с «Тире20»
[16]. У нас – «СтандардАйленд»! Видишь, где зелено? Это Боровица «огород»! Говорит, к земле потянуло…
Тимофей заложил изящный вираж и повел птер на посадку.
Зеленый квадрат с большой буквой «Р» приблизился махом, слегка качаясь и кружась. Птерокар выпустил суставчатые лапы шасси, сделал мощный взмах и сел, неуклюже пройдясь и складывая плоскости. Прилетели…
Посадочная площадка находилась на окраине станции «СтандардАйленд», как извещало потрепанное ветрами табло. Здесь росла самая настоящая сосна, правда, в единственном числе. Она косо поднималась из огромного ящика с песком и раскидывала потрепанную крону, похожую на рваный флаг, а дальше рядами и шеренгами выстраивались открытые парники, зеленея лучком, укропом и прочими радостями огородника.
Склонившись над одним из парников, стоял пожилой мужчина, загорелый, обветренный, просоленный. На смуглом лице его выделялись седые усы. Брови оставались черными, разве что выгорели, отдавая в рыжину, а ежик волос на голове цветом своим походил на смесь соли и перца.
Седоусый бурчал чтото о «мальках», которым лень свеклу проредить, а вот как поесть, так тут они маху не дадут…
– Это и есть Станислас Боровиц, – скороговоркой, подавшись к Брауну, сказала Наталья, – к нему надо привыкнуть. Стан не приемлет тишины и безлюдья – когда у него хорошее настроение, он поет, когда плохое – бранится. Может в одиночку наброситься на целую банду, а вот свою жену Ханичэйл реально побаивается. Тетя Хани у нас всем хозяйством заведует. Они со Станом вечно ругаются, но не по злобе, они оба добрые, сам увидишь… Привет, Стан!
Боровиц, кряхтя, разогнулся и ухмыльнулся.
– Почтение, барышня, – громко сказал он, – и добрый день! А это ещё что за интель? «На берегу» нашла?
– Это новая рабсила, Стан, – ответила Наталья – строго, но в той же манере. – Пока возьмем младшим смотрителем. – Обернувшись к Брауну, она добавила казённым голосом, будто скрывая возникшие – или возникающие? – отношения: – Будешь получать тридцать азио в месяц, как везде. Питание и боеприпасы за счет ранчо. Идёт?
– Идёт, – согласился младший смотритель.
Боровиц отряхнул пучок редиски и спросил с изумлением:
– Зачем нам интель?
Тимофей почувствовал себя уничтоженным и неловко переступил с ноги на ногу. Наталья пожала плечами и сказала:
– Я беру его на время перегона.
– Совершенно не понимаю, зачем нам интель, – брюзжал Станислас.
Наталья глянула на него, и Боровиц махнул рукой:
– Ну хорошо, хорошо… Лишние руки не помешают. – Обернувшись к «интелю», он поинтересовался: – Звать как?
– Тимофей Браун.
– И откуда ты, Тимофей Браун?
– Из Евразии… Из Сихали.
– Каккак? Сихали? Аа… СихотэАлинь! Бывал, бывал в ваших пенатах… Ну а я Станислас. Главный смотритель, он же сегундо
[17]. Не халямбалям. Понял?
– Ага. В смысле, да, Станислас.
– Да просто Стан.
– Ага…
Наталья успокоенно оглядела обоих и сказала:
– Ну ладно, Стан, я пойду. Поработаешь наставником молодежи, мм?
– Да куда ж от вас деваться… – продолжал сегундо ворчать. – Наприводят кого попало, а ты с ними нянькайся… Слушаюсь, Наталья. Наставлю твоего Тимку по полной программе!
Стоун послала Боровицу воздушный поцелуй и ускакала.
– Салат любишь? – обратился Станислас к Тимофею.
– Ккакой? – Брауну было както неуютно.
– Салатный. С лучком, с огуречиками… С майонезиком. Как ты к нему относишься?
– Положительно, – ответил «интель» тихим голосом.
– Тогда еще зелепушечки нарвем…
Сегундо добавил хороший пучок зелени к уже собранной и передал весь урожай Тимофею.
– Тащи, – велел он. – Мне руки свободными нужны, чтобы достопримечательности показывать… Пошли. – Оглянувшись, Боровиц достал из нагрудного кармана плоскую фляжку с зеркальными боками и хорошенько к ней приложился. – Ух! – крякнул он довольно, утирая усы. – Что глядишь,
